Я из Железной бригады

Но ввиду того, что вы Георгиевский кавалер… – Мать моя, а я грешил на их законы войны и уважение к противнику. Такие законы мне нравятся, пускай я их и не понимаю. – Так вот, принимая во внимание ваши награды, мы сообщим о пленении вашему командованию. Для вас ничего не поменяется, вы имеете статус военнопленного, но содержание будет отличным от рядового состава.

– Мое имя, – чуть замешкался я, – Николай Воронцов. Тринадцатый пехотный полк…

– «Железная дивизия» Деникина? – уважительно и торжественно, что ли, прервал меня капитан.

– Так точно, – сухо ответил я.

– Вам серьезно досталось. Ранение в руку неопасное, но наши собачки здорово вас потрепали. Как только позволит ваше здоровье, вы будете переведены в подобающее место.

– Мне приятно ваше участие и отношение. Тем более что я не офицер. Будьте уверены в том, что ваши солдаты, попадая в плен, не подвергаются пыткам и плохому обращению. Могу со всей ответственностью заявить, так как видел не раз своими глазами.

– Спасибо и вам, мы не сомневались в порядочности русских солдат и офицеров. У вас, конечно, имеются специальные войска, что воюют очень грязно и нагло, но в большинстве своем русские придерживаются традиций и правил ведения войны. – Да уж, знал бы ты, дядя, каким воякой являюсь я на самом деле, по-другому бы заговорил. А еще вернее, что сам бы меня сейчас и порвал. – Впрочем, буду честен, такие подразделения есть и в нашей армии, и в немецкой. К сожалению, иногда без них не обходится, но это не мое дело, повлиять на них я никак не могу. – О, оправдался, а то подлые русские, а как сами выкрали Деникина?

– Мы должны как-то отличаться от зверей, ведь так, господин капитан?

– Это верно. Честь имею, господин подпрапорщик, и всего хорошего!

После этих слов присутствующие офицеры ушли, а доктор, ждавший своего часа, всадил мне новый укол. Оставшись один на один со своими мыслями, упрекнул себя в том, что не спросил у капитана о судьбе моих парней. Я с ними всерьез сдружился, и было бы жаль, если они погибли. Было очень стыдно. Стыдно не за то, что, прикинувшись агнцем, декларирую тут о честном ведении войны, после всего того, что я творил в тылах врага. Стыдно стало, ведь затеяв такое дело, убедив командиров, я не просто облажался, а конкретно обделался. Очень хотелось узнать, как и где я прокололся. Погибли ли мои товарищи, или смогли уйти. Как это узнать? Я теперь военнопленный. Если все, что сказал этот капитан, правда, то жить в плену мне не так уж и долго. Всего-то через годик с небольшим в России произойдет революция, а там мирный договор и прочий позор. Может, меня даже переправят на родину."

"Примерно через месяц, раны к тому времени немного затянулись, принимая во внимание улучшение моего состояния, меня переправили в другое место.