Я иду искать: Подлинные истории о российских маньяках

 – Кардинально изменился как характер вопросов, которые эксперт задает подсудимому, так и содержание необходимой предварительной информации о подэкспертном. Это сведения медицинского характера, история жизни, показания свидетелей, позволяющие предположить наличие психических расстройств. Одна из главных процедур – освидетельствование подэкспертного с описанием психического статуса. Из представленного диалога видно, что подэкспертный держится с демонстративной бравадой, не скрывает массивной алкоголизации, обнаруживает морально-этическую тупость, жесткость и агрессивность, отсутствие эмпатии, сожалений о содеянном. При этом какой-либо психотической симптоматики, специфических расстройств мышления не обнаруживается. С большой вероятностью ему был установлен диагноз ""алкоголизм у психопатической личности"" и он был признан вменяемым относительно содеянного».

На судебном процессе было много людей, среди которых – Михаил Булгаков, он освещал суд как корреспондент. Судя по очерку Булгакова «Комаровское дело», он был под сильным впечатлением.

Убивал аккуратно и необычайно хозяйственно: всегда одним и тем же приемом, одним молотком по темени, без шума и спешки, в тихом разговоре (убитые все и были эти интересовавшиеся лошадьми люди)… Так бьют скотину. Без сожаления, но и без всякой ненависти. Выгоду имел, но не фантастически большую. У покупателя в кармане была приблизительно стоимость лошади. Никаких богатств у него в наволочках не оказалось, но он пил и ел на эти деньги и семью содержал. Имел как бы убойный завод у себя.

В то время как другие называли Комарова зверем, Булгаков искал более подходящую характеристику: «…утвердилась у меня другая формула: ""и не зверь, но и ни в коем случае не человек""».

Но вернусь к процессу. У обоих супругов было право на последнее слово. Однако они им не воспользовались. Комаров сказал: «На усмотрение и решение суда. Ничего больше сказать не могу». Софья фактически повторила это слово в слово: «На ваше усмотрение. Больше ничего не могу сказать».

В 02:30 (так указано в протоколе – судя по всему, имеется в виду время после полудня) 7 июня 1923 г. суд приговорил обоих супругов к высшей мере наказания.

Окончательный вердикт маньякам

Семья маньяков с суровым приговором не согласилась, обратилась в высшую инстанцию. И уже через неделю кассационная коллегия Верховного суда РСФСР постановила приговор оставить в силе. Он был приведен в исполнение, но среди множества бумаг, уже целый век заботливо хранящихся в деле, нет справки о захоронении тел. Ни в то время, ни сегодня не принято сообщать о последнем прибежище маньяков.