Я иду искать: Подлинные истории о российских маньяках

Кажется, между этими маньяками целая временна́я пропасть. Но тюремщики-старожилы видят в Тиунове Иртышова (то есть представляют, что станет с тем по прошествии многих лет). Говорят, уж больно похожие у них истории, и Тиунов ведет себя, точь-в-точь как когда-то Иртышов. Сейчас молодой маньяк и выглядит неплохо, и говорит логично. Почему бы его не послушать?"

"– Я не так давно приехал в эту колонию, – начинает свой рассказ Тиунов. – Первое впечатление довольно хорошее. Ожидал совершенно другого. В пермском СИЗО, где ждал этапа, нарассказывали всякое про «Мордовскую зону».

– Например?

– Сказали – здесь выбивают передние зубы, чтобы не прокусил себе вену и не покончил с собой.

– Не выбили?

– Не-е. Вот смотрите – все целы. Я в первый день понял, что жить тут можно, и жить с улыбкой на лице.

– А с улыбкой почему? Не потому ли, что у вас на воле, как пишут СМИ, ребенок родился?

– Дочке уже год исполнился. Я от отцовства не отказываюсь, но просил ее мать мне в колонию даже не писать. Пусть она будет свободна, найдет спутника жизни и ребенку хорошего отца. Зачем я буду ей портить судьбу? Я сам как-нибудь. Работаю в колонии. Шью варежки. Сегодня вот 248 пар сделал (обшиваю их).

– Виновным себя считаете?

– Считаю. Раскаиваюсь. Когда меня арестовали, я сотрудничал со следствием, и потому меня очень быстро осудили.

Зачем я все это совершил? Сам не могу себе это объяснить. Я над собой сейчас работаю, пытаюсь разобрать прошлую жизнь, чтобы ответы найти.

– То есть думаете, что истоки в детстве?

– В детстве все хорошо было. Родители не били. Учился только на тройки. Выучился на электрика, работал диспетчером в супермаркете. В общем, не знаю я, почему я все это совершал. Алкоголь, может, и еще что-то…

– Первое преступление вы совершили в 2011 г. Если бы тогда правоохранители вас сразу поймали, то смогли бы остановить и не было бы больше жертв…

– Я не стал бы никого осуждать. Надо было самому вовремя остановиться, а не ждать, пока меня кто-то остановит.

– А что нужно было для этого? Лечиться?

– Не знаю.

– Рады, что вас все-таки поймали?

– Как можно радоваться, если ты в тюрьме смертников? Не рад, а благодарен за то, что дали возможность задуматься. Я увидел слезы родителей и потерпевших, посмотрел на себя со стороны. Если меня когда-нибудь отпустят, то я уже никому вреда не принесу. Я сейчас Библию читаю.

– Не писали отсюда письма с извинениями потерпевшим? Например, той девочке, которую вы в Оренбурге в багажник машины положили? Она ведь вряд ли живой осталась бы, если бы не успела подать сигнал.

– Я бы ее не стал убивать, на сто процентов. Нет отсюда возможности выяснить, как судьба этой девочки сложилась. На суде ее не было, была только мама.