Я хочу твоего мужа

— Как у вас дела? — спрашиваю у Андрея Михайловича, — как жена? Сын?

— Маруся вся в благотворительности, организует какие-то встречи, помогает приютам. А Егор в этом году поступил, как и хотел на Ай Ти.

— Он у вас молодец.

— Да ну, тот еще оболтус, — ворчит, а у самого грудь от гордости надувается, — У Маруси, кстати, скоро день рождения. Приглашаю.

— Мы придем. Да, дорогой? — заставляю себя взглянуть на мужа. Улыбаюсь. Эмоции на замке.

— Конечно, — он соглашается, но я слышу в его голосе тревожные ноты. Это царапает. Ему так явно не по себе, что у меня кишки снова сжимаются в ледяной комок.

Тем временем Андрей Михайлович обращается к стерве:

— Мариночка, на сегодня можете быть свободны.

— Но я еще…

— Идите, — произносит с улыбкой, — и запомните. Если ваш непосредственный начальник вас отпускает, надо этим пользоваться. Вы сегодня молодец, все прекрасно организовали. Достойная смена Березинской Зинаиде.

Стерва не находит что возразить, и в результате вынуждена уйти. А мне стоит огромного труда сдержаться и не провожать ее взглядом.

— Я тоже пойду, — Андрей Михайлович вытирает лоб платком, — давление что-то сегодня шалит.

Он уходит. Мы с Березиным остаемся наедине.

Глава 3

Я иду впереди, муж за мной. Не вижу Лешиного лица, но кожей ощущаю тяжелый взгляд. От волнения аж мутит. Вообще не понимаю, как мне хватает сил переставлять ноги и не спотыкаться через каждые два шага, потому что по ощущениям — в организме не осталось ни одного целого сустава, сплошное желе.

Мы молчим всю дорогу до его кабинета, и лишь когда дверь за нами закрывается, оборачиваюсь к нему:

— Это что сейчас было?

— А что сейчас было? — проходит мимо меня и тяжело плюхается на свое кожаное кресло. Откинувшись на спинку, обеими руками устало трет лицо.

— Леш, не надо, — предостерегающе поднимаю ладонь, — не отвечай вопросом на вопрос и не пытайся включить дурака. Я не настроена идти на мировую.

Он угрюмо, исподлобья смотрит на меня, при этом во взгляде такая неприкрытая досада пляшет, что хочется подойти и треснуть ему по голове.

— Что эта стерва здесь делает?

— Работает, Оль, представляешь? — разводит руками, — она – личная помощница Михалыча.

— Давно?

— Да уж месяца три.

У меня будто нож под ребрами проворачивается. Три месяца эта дрянь крутится рядом с моим мужем, присматривается, принюхивается, строит коварные планы, а я ни слухом, ни духом.

— Отлично, — складываю руки на груди, чтобы Леша не заметил, как они дрожат, — просто великолепно.

— Что не так?

— Ты сейчас издеваешься? Или все еще надеешься, что я успокоюсь, махну рукой и спущу все это на тормозах?

— Нечего спускать, потому что ничего не произошло.

— Серьё-ё-ёзно? — поднимаю брови.

— Серьезнее не бывает.