Я. Хочу. Тебя. (СИ)

Пережал.

Но что? Разве я мог ее отпустить? Как?

Да она на такой гарпун мне все внутренности глазищами своими зацепила, что я уже с ней как на веревочке. На канате стальном. Где она, там и я быть должен! Как мог отпустить? Или отдать каким-нибудь уродам типа женишка ее, что прямо в моем саду ее чуть не изнасиловал? Или Гудимову, конченюге старой извращенной?

– Что тебя напугало, девочка?

Может, мой напор в сексе? Не выдержала и от него сбежала?

Но, блядь, так не притворяются! Она же кончала. Так сладко кончала, что меня самого первый раз в жизни женский кайф до такой трясучки доводит!

Женщина должна кончить. Секс удовольствие для обоих.

Но никогда я кайфа такого не чувствовал , ни с одной другой!

Прям в сердце, внутри, в мозгах и по венам ее оргазмы у меня разливались. Там оглушали взрывами. От этого кайф ловил такой, что всполохи перед глазами. От того, что ей, ведьме моей, хорошо. От этого спермой выстреливал и тут же снова член подпрыгивал в боевую готовность. Он того, как ей хорошо. Как ее глаза закатываются. И как орет, голос срывая от кайфа. Как царапает, раздирает мне плечи своими коготочками!

Блядь, что не так? Где я ошибся? Перегнул?

Искать? Вернуть?

Падаю на пол, судорожно теребя волосы.

А если я для нее такой же гребаный насильник? Просто оказался чуть лучше блядского Гудимова? И при первой же возможности пташка упорхнула? Решила сбежать, даже ведь зная, что я найду. Что землю переверну и из-под земли достану?

Блядь!

Ору, лупя со всей дури кулаками по паркету.

Никогда себя еще насильником не чувствовал!

Но ведь могла поговорить… Сказать…

Ни хера! Ведь так сладко спала на моем плече! Так же, блядь, сладко, что я и без секса перетерпеть вполне мог бы! За одно ее сопение душу всем чертям готов был десять раз продать! За нежные руки, что мне плечи обвивали!

Отпустить?

Ведь иначе не сбежала бы! Дать пташке свободу?

Подыхать ведь без нее буду!

Но насильником быть не хочу!

Запер бы ее на все замки! Своей бы делал снова и снова! Блядь, на руках бы носил и любой ее каприз исполнял бы, лишь бы она счастлива была! Лишь бы улыбалась и глаза ее светились!

Но если она меня ненавидит? После всего! Даже после всего, что было? Знать и видеть не хочет?

Значит, должен ее отпустить.

Блядь.

Уже с мясом что-то отрывается. Выкручивает. Выламывает так, что в судорогах готов забиться. На этом гребанном полу.

Закрыться как в склепе в этой спальне и как чертов гребанный наркоман завернуться в простыни. И нюхать ее запах.

Блядь. Я же без нее сдохну. В дикого зверя превращусь и просто подохну вот так, судорожно воя и стиснув руки в кулаки.

Но и иначе нельзя!

Хотела бы со мной быть, хрен бы сбежала!

– Твою мать!

Поднимаюсь. И снова ору диким зверем. Меряю комнату лихорадочными шагами.