Я. Хочу. Тебя.

Да?

Я не отвечаю.

Не могу. Не способна ни пошевелиться, ни издать и звука.

– Молодец, малыш. Зачем надо было убеждать меня, что ты шлюха? Шлюхи не кончают так сладко. И со шлюхой я вел бы себя иначе. Или ты заводишься от грубости?

Только мычу что-то в ответ, пытаясь отрицательно мотать головой.

– Вот и хорошо. А теперь…

Он сбрасывает бойцовские трусы, упираясь в меня своей разгоряченной плотью.

– Теперь иди на диван. Встань на четвереньки. И раздвинь хорошенько ноги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

8 Глава 8.

Я не двигаюсь. Не могу. Не способна.

Но для него это не помеха.

Он просто подхватывает меня, как пушинку, и забрасывает на диван.

О нет. Нет. Нет. Нет.

Я начинаю трезветь.

Хоть все тело еще и потряхивает.

Особенно, когда вижу надвигающийся на меня его огромный орган.

Вздыбленный. Плотно прижатый к животу. Закрывающий пупок и густую черную поросль волос.

Понятно что все мои слова, любые, на него не подействуют.

Он разгорячен. Почти безумен.

Каждая клеточка в нем полыхает черной, дьявольской, безудержной похотью.

Диким адреналином.

Которому, чего уж скрывать, на какой-то безумный миг, поддалась и я.

– Давай, детка. Быстрее. Чего тянуть.

Он уже рычит.

Глаза чернеют так, будто становятся бездонной пропастью.

С ужасом расширенными глазами смотрю, как он обхватывает рукой у самого основания невероятно огромный член.

Разбухшая ярко-красная головка наливается еще сильнее. Раздувается с каждой минутой. С каждым шагом, которым он идет прямо на меня.

Его лицо перекошено.

Каждая огромная вена на члене вздувается. Толками, пульсацией толкает темную кровь.

Мамочки!

Отсюда нет выхода!

Да он же меня просто убьет, разорвет этой дубиной!

И дело даже не в этом!

Не в его громадном органе, который наверняка не способен поместиться в нормальное женское тело! Нет!

Это же не я… Я так… Я так не могу!"

"Я же сама себе не прощу, если сейчас с ним все случится!

Кем я тогда стану?

Самой настоящей шлюхой! Ничем не лучше, чем те ненормальные, что швырялись на ринг своим бельем!

Можно, конечно, потом уговаривать себя, что это было насилие. И что я не могла сопротивляться такой громадине. Но…

Нет. Я ведь этого после не забуду! Не вышвырну из памяти!

– Подожди!

Делаю последнюю попытку.

Снова выбрасываю вперед руки.

Когда он оказывается уже совсем рядом.

Его ноздри раздуваются в адском нетерпении. Руки сжимается в кулак.

Второй он дергает меня на себя. Поближе.

Одним рывком распахивает судорожно сжатые ноги.

– Ну, чего стесняешься? Что я там не видел? Не целка же!

Рычит. Злится.

– Сказал же. Твоя игра в жертву и невинность меня не заводит!

– Подожди…

Лепечу, не зная, что придумать.