Я хочу быть тобой

Но не сегодня:

— Пусти, — смущенно шепчу и оглядываюсь, — мы же не одни!

— Еще и скромница, — смеется он, — как же мне повезло.

— Прекрати издеваться, — шутливо толкаю его в плечо, а Вадим перехватывает мои руки и притягивает к себе.

За этим нас и застает Зайка. Снова с букетом.

Стыдливо отводит глаза в сторону и снова краснеет:

— Я помешала?

— Нет, что ты, — строго смотрю на улыбающегося Вадима и высвобождаюсь из его объятий, — мы просто дурачимся.

Быстрый взгляд на него, потом на меня. Несмелая улыбка:

— Мил, мне бы вазочку какую-нибудь, чтобы цветы поставить. Они такие красивые, хочу сохранить, как можно дольше.

Сразу видно, не привыкла девочка к таким знакам внимания. Она прижимает к себе букет и, прикрыв глаза, блаженно принюхивается. Настолько трогательная, что у меня от умиления даже слезы наворачиваются.

— Конечно, — я подставляю стул и достаю с верхней полки вторую вазу.

— Спасибо. Подержи пожалуйста, — протягивает мне цветы, — я воды наберу.

Забираю у нее веник, и пока Зоя топчется у раковины, показываю язык Вадиму. Он украдкой грозит кулаком и одними губами произносит:

— Ночью! Накажу!

О, да-а-а. Я люблю, когда он меня наказывает.

— Сильно? — так же без звука.

— Очень!

— Ай! — визжит Зайка, прерывая наши игры взглядами.

Не знаю, что она там сделала — этот момент остался за кадром — но вода фонтаном во все стороны, и в основном именно на нее.

— Зай! — восклицаю я.

Она дергает рычаг крана, перекрывая воду и, растерянно разведя руки, оборачивается к нам.

Вся сырая. Платье насквозь.

Мокрая ткань прилипает к телу, очерчивая маленькую, упругую грудь с острыми, вишенками. На ней лифчика. Только белые узенькие трусы, которые тоже явно просвечивают, практически не оставляя места для фантазий.

В голубых глазах паника и слезы.

Боже, как неудобно. Бедная девочка.

Хватаю с крючка передник, набрасываю на нее и с наигранной бодростью произношу:

— Все в порядке. Просто маленькая техническая неполадка! — беру несчастную Зайку за плечи, буквально силой разворачиваю и вывожу с кухни.

— Какой позор, — стонет она.

— Ничего страшного. Бывает.

— Перед Вадимом так стыдно, — горький шёпот.

— Не переживай. Он даже ничего не заметил.

Хотя это надо быть слепым, чтобы не заметить. Она словно голая перед нами стояла! Надеюсь, у него хватит такта сделать вид, что ничего не было.

Зоя горестно вздыхает:

— Я, пожалуй, не приду ужинать.

— Глупости не говори. Переодевайся, сушись и спускайся к нам.

— Но…

— Никаких, но. Мы тебя ждем.

***Через пятнадцать минут она все-таки спускается к нам. Притихшая и несчастная. В коротких шортиках и маечке, с волосами, заколотыми в небрежный пучок на макушке. Они еще сырые, поэтому вокруг лица завиваются мелкими колечками, делая ее похожей на милую ромашку.