Я хочу быть тобой

Какое там не плачь!

Я рыдаю!

Весь день кое-как держалась, не позволяя себе окончательно раскиснуть, а увидела мужа и разревелась, как слабачка.

— Успокойся!

— Не могу! Я так растерялась, когда этот ублюдок на меня налетел…

— Мил, да кто угодно растерялся бы.

— Надо было его как-то остановить…

— Глупости не говори. Еще не хватало, чтобы моя жена лезла в драку со отребьем всяким. О такое говно мараться не стоит. Да, Зай?

В дверях стоит племянница и внимательно слушает, о чем мы говорим:

— Наверное, — отвечает неуверенно.

— Не наверно, а точно, — потом снова обращается ко мне, — Мил, неприятно, но не смертельно. Не плачь.

— Меня обокрали, — грустно напоминаю, — в сумке был паспорт, права…

— По поводу документов не переживай — я уже напряг людей. Завтра съездишь кое-куда и тебе все сделают без очередей и проволочек.

— Ключи…

— Завтра днем придут менять замки.

— Телефон…

— Сейчас купим новый. Еще лучше. И сумку. И что-нибудь еще, чтобы моя девочка больше не грустила, — целует в нос.

— Там еще была карта, но ее сразу выпотрошили.

— Деньги…ну считай, что ты пожертвовала их на нужды моральных уродов, которым ничего хорошего в жизни не светит. Пусть подавятся, — жмет плечами, а потом обращается к Зайке, — мелочь, прости, но на этот вечер ты остаешься одна. Нам с Милой надо уйти.

Она поднимает на нас растерянный и какой-то совершенно несчастный взгляд:

— Как…куда?

— Прогуляться, — обнимает меня еще крепче и ласково ведет кончиками пальцев по моей щеке, — в «Мистери».

— Ты забронировал столик?

— Да. Тот самый у окна.

Это наше любимое место. Небольшое кафе в центре, но не на шумной улице, а немного позади, на второй линии. Там самый вкусный ежевичный пирог и кофе по авторскому рецепту.

Мне неудобно перед племянницей. Я ее сегодня уже один раз подвела в парке, но… Можно, я завтра снова стану сильной и продолжу думать о других, а сегодня просто побуду маленькой девочкой, мечтающей спрятаться в надежных объятиях?

— Спасибо, — проглатываю слезы.

— Надень то платье. Розовое с белыми оборками, — просит он.

Этому платью уже сто лет, но оно неприкосновенно и занимает почетное место в шкафу, потому что именно в нем я была, когда мы с Вадимом познакомились. Оно наш счастливый оберег.

— Хорошо, — я перестаю икать и дрожать, как осиновый лист на ветру, — дай мне три минуты.

***— Ничего, что мы бросили ее одну? — спрашиваю, когда отъезжаем от дома.

Мы на такси. Зотов сказал, что хочет хорошего вина в компании прекрасной девушки, и кто я такая чтобы ему отказывать? Поэтому его черный танк с хромированными обводами остаётся в гараже, а мы несемся в сердце города на развеселом желтом такси.

— Ничего с ней не станет. Не маленькая, — Вадим только отмахивается.

— Я знаю, но…она выглядела такой несчастной.