Я хочу быть тобой

Пялюсь на экран, пытаясь понять, что же пошло не так, почему мой гениальный план дал осечку, и вместо того, чтобы превратиться в миллионершу, я стала обладательницей каких-то жалких крох.

— Не забудь, ты мне еще полтос должна.

Охренев от такой наглости, перевожу на него угрюмый взгляд:

— Какой полтос? Я думала, тут миллионы будут, а здесь от хрена уши. Какие нафиг пятьдесят тысяч? Если я тебе их отдам, мне вообще ничего не останется.

— Э, нет подруга, — тянет он и голос его становится холоднее на десяток градусов, — так дело не пойдёт. То, что ты просчиталась — это твоя проблема. Мы с тобой договаривались не на процент от барыша, а на конкретную сумму. На пятьдесят тысяч рублей. Вот и плати.

— Тош, ну что ты в самом деле, как не человек? Неужели не видишь, какой капец случился? Я не знаю, что мне делать, — мечусь из стороны в сторону. Меня штормит, меня трясёт. Мне очень хочется визжать во весь голос, а еще пойти к Миле и хлестать ее по щекам ее пока не скажет, куда дела мои деньги.

— Слышь, Заямба, — он останавливает меня, грубо схватив за локоть, — ты случайно берега не попутала? Или думаешь, что я грязную работу за так делаю? По доброте душевной? А ты только будешь денежки считать и нос воротить? Нет. Так дело не пойдёт. Или ты мне перечисляешь мой полтос или я тебя сдаю.

Меня подбрасывает этих слов. Ведь не шутит ни черта!

— Тош! Прекрати, а? Ну, какое сдаю? Ты же видишь, у меня шок, стресс. Я сама не знаю, что говорю, — плюхаюсь на лавку, пальцами зарываюсь в волосы, давлюсь слезами и обидой, — всё против меня. Всё!

— Ну, всё так всё, — разводит руками, — ты мне мои деньги перекинь, а дальше страдай сколько хочешь. Вон порадуйся — у тебя еще телефончик останется.

Чему радоваться?! Я хотела получить и свои два миллиона, и телефон, и ещё посмотреть на унылую рожу Милы, которая останется без всего!

— Тош…

— Хватит тошкать. Гони бабки и расходимся. И так сидим на самом виду, не хватало еще чтобы нас запомнили, — угрожающе надвигается на меня.

У него взгляд как у конченого уголовника, и я не сомневаюсь, что в случае чего он запросто отвесит мне за трещину, чтобы убедить в своей правоте. Поэтому стискиваю зубы и перевожу ему нужную сумму. Такое чувство будто от сердца отрываю целый кусок. Больно, обидно, и от несправедливости все внутри кипит.

— Так бы сразу, — небрежно гладит меня по макушке, как псину. На губах улыбка, а взгляд ледяной. — Молодец, Заибумба. Если что — обращайся.

Напоследок по-хозяйски два раза хлопает меня по щеке и стремительно уходит. Просто раз и нет его. Скрылся в подворотне, оставив меня одну.

Обвожу затравленным взглядом старый пустой двор. Мне кажется, что из каждого окна, из-за тухлых древних занавесок, на меня пялятся дотошные бабки. Активистки хреновы. Прибила бы всех.