Я хочу быть тобой

Мне даже показывают план, написанный Зайкиной рукой, в которой она хладнокровно, по пунктам описала то, что принадлежит мне, но должно перейти к ней.

— Могу я ее увидеть?

Не знаю, зачем мне это, но я хочу напоследок взглянуть в глаза свой племяннице.

Это не положено, но на помощь приходит Стеф, который параллельно с Карповым вел расследование по просьбе Вадима и тоже был в курсе нашей прекрасной истории. Он договаривается с кем-то из своих и мне разешают повидать Зайку.

Она сидит в камере предварительного заключения. Злая, растрёпанная, некрасивая и совершенно уверенная в том, что ее здесь держат незаконно.

— Пришла? — увидев меня, так резко подскакивает на ноги, что я малодушно радуюсь тому, что между нами решетка, — ты должна сказать, чтобы меня выпустили. Слышишь! Пусть немедленно выпустят меня из обезъянника! Я домой хочу, к маме!

Надо же, теперь она захотела к маме. Как мило…и как фальшиво. Голубые глаза испуганно бегают, и вся она — комок нервов, который вот-вот начнет искрить.

— Ты все еще надеешься, что после всего, что ты натворила, тебя отпустят?

— Да чего я натворила? Просто на нервах была после потери ребенка. Сорвалась, стресс словила. Никто же не пострадал.

Ее наглость беспредельна. Как и убежденность в том, что Зайке все можно, и Зайку нельзя ругать. Надо только гладить по головке и кормить сладкой морковкой.

— Не было ребенка, — холодно произношу я, — нашли клинику, в которую ты приходила. Не было проекта, ради которого ты якобы приехала. Не было аллергии…

Я перечисляю все ее вранье, и с каждым словом у нее на щеках все больше проступает алый румянец.

— Ты следила за мной?! Это вмешательство в частную жизнь. Я подам на тебя в суд.

— Зато была кража моей сумки, моих денег, моего телефона. И даже, — скупо улыбаюсь, — моих трусов.

— Заткнись, — визжит она.

— А еще была попытка накормить меня таблетками и спровоцировать выкидыш.

Наверное, я хотела увидеть хотя бы тень раскаяния, но ее не было. Ничего не было кроме злости и уже привычных обвинений в жадности и том, что бедняжку ущемляют.

— Да ты просто бесишься, что Вадим выбрал меня, что ему хорошо было со мной, а про тебя от в тот момент даже не вспоминал. Вот и мстишь.

— Наверное, — нахожу в себе силы улыбнуться.

Когда все маски слетели передо мной оказалась не девочка одуванчик, а маленький злобный звереныш, лишенный совести, морали и банального понимания, что такое хорошо и что такое плохо.

Я иду к выходу, но возле самого порога оборачиваюсь.

— Я видела твой план. Ты далеко продвинулась по нему. Но в этом нет твоей заслуги, — грустно усмехаюсь я, — за тебя все сделала моя любовь.

Она что-то шипит мне вслед, но я уже не слышу.

Зои для меня больше не существует. Маленькая Зайка превратилась в ядовитую змею, а змей я никогда не любила.