Я хочу быть тобой

Девка не промах, за рога вас обоих водила. И скорее всего, это только верхушка айсберга. Мои сейчас ее ищут. Как только где-нибудь засветится — дам знать, — если вчера он Стеф был спокойно-отстраненный, то сегодня у него в голосе звенит сталь.

— Что еще?

— Мы нашли на столе бумажку, с остатками порошка. Думали, может запрещенка какая, а оказалось, что это раздавленная таблетка для прерывания беременности. Проверили, где мог оказаться сам порошок и нашли в заварочном чайнике.

— Зачем ей таблетки, если беременности не было? — эта ситуация вызывает все больше недоумения.

— Я не уверен, что пилюля предназначалась ей. Иначе зачем подсыпать ее в чай.

После этих слов по спине ползет холод. Если не ей, то…

— Найди мне ее, Стеф. Из-под земли достань.

Если она хотела навредить Миле и ребенку, я ее в порошок сотру. Вздерну своими собственными руками.

Мила— Подъем, спящая красавица!"

"Мне требуется несколько минут, чтобы понять, где я и что происходит.

Дома. С Алисой. Которая осталась у меня на ночь, после того как муж ушел из дома вместе с Зайкой.

Предатели. Как они могли…

— Э, нет, — она стаскивает с меня одеяло, — никаких слез с утра пораньше. Сначала поесть, потом выпить витамины для беременных, потом съездишь со мной на работу, мне нужна помощь.

— А потом? — спрашиваю без единой эмоции.

— А потом я что-нибудь еще придумаю, — отмахивается подруга.

Пытаюсь засунуть голову под подушку, но подушку у меня тоже отнимают. Лежу солдатиком, без подушки, без одеяла. Гневно смотрю на подругу, а ей хоть бы хны:

— Кофе готов. Сырники тоже.

— Ты же терпеть не можешь готовить сырники.

— Вот именно! Теперь ты знаешь, какой подвиг я совершила, чтобы тебя накормить завтраком. Так что подъем!

Когда Алиса включает барана, спорить бесполезно. Не отстанет, не отпустит, и все равно заставит сделать по-своему. Поэтому приходится подчиниться.

Я пытаюсь спрятаться от нее в душе, но и оттуда она меня выковыривает, задолбав стучать в дверь.

Не позволяет мне надолго остаться одной и раскиснуть, заставляет двигаться. Это бесит. И за это я ей благодарна.

Потому что будь я одна — весь день бы лежала в постели и рыдала. А так ворчу, матерюсь себе под нос, но двигаюсь.

У нее весь день расписан по минутам. Она действительно тащит меня к себе на работу, и дает ворох бумаг.

— Надо разобрать.

— Я, по-твоему, делопроизводитель?

— Ты подруга, а подруги должны друг другу помогать, — резонно возражает она, принося еще больше папок, — развлекайся.

Пока у нее идет групповое занятие с женщинами, у которых трудные жизненные ситуации, я сижу в комнате на втором этаже и сортирую бумаги. Стоит только притормозить, как в голову лезут мысли о Вадиме и Зайке, но я стискиваю зубы и заставляю себя продолжать работу. Алиса права.