Я хочу быть с тобой

Сын с ужасом видит, как из-под широкой отцовской спины – он не успел даже одеться, выскочил в одних штанах – течет кровавый ручей и мешается с мутной водой. А дождь все сильнее, на грязной воде набухают огромные пузыри, лопаются. Кровь отца целиком заливает асфальт…

Вадим не сразу осознал, что кричит. Только распахнув мокрые глаза, он увидел перепуганное лицо Вали и понял, что сон вернулся.

После трех лет спокойных ночей, когда он поверил – смерть отца уже в прошлом, это видение снова с ним. Горячие слезы покатились по небритым щекам, намочили губы. Он ничего не мог поделать с собой: мучительная дрожь охватила все тело, и он затрясся в постели, словно по нему пустили электрический ток. Ошалевшая от ужаса, Валя выскочила из кровати, вжалась в дальний угол спальни.

Когда все закончилось, он почувствовал, что лежит в луже: холодный пот струился по нему как поздний октябрьский дождь. С трудом, повернувшись на бок, он спрятал от женщины свою боль. Вспомнил, как Алла в такие минуты прижимала его к себе, сотрясаясь вместе с ним в дикой лихорадке, пока он не затихал. Потом меняла постель, приносила чай. А наутро вела к старому Исааку Абрамовичу.

Где он теперь? Жив еще или умер старый доктор? Вадим не знал.

Глава 6

Забыть друг о друге могут только любовники, любившие недостаточно сильно, чтобы возненавидеть друг друга.

Эрнест ХемингуэйДевочка-мальчик. Маленькая разбойница. Всемогущая ведьма. Зачем всем этим ипостасям было лезть в клетку, для которой они не рождены, да еще запирать за собой дверь? Для какой такой радости взялась она навешивать на себя пудовые кандалы? А ведь всегда знала, что слово esposos обладает сразу двумя, равными по силе, значениями: наручники и супруги.

Пережив первый шок расставания, Алла теперь радовалась тому, что Вадим бросил ее. После многих лет добровольного заточения вернула себе главную ценность – свободу.

Она поморщилась, словно от зубной боли, вспомнила, как глупо цеплялась в последнее время за отдаляющегося мужа. Ради чего? Нужно было давно перешагнуть через их игрушечный брак, созданный исключительно по ее прихоти, и начать новую жизнь. Стирая одну за другой надписи прошлого, судьба подсказывала правильный путь: сделать работу над ошибками и набело переписать собственную жизнь.

Наслаждаясь тишиной субботнего утра – никто не гремит сковородками, не топает по коридору, не заглядывает в спальню с немым укором, – она еще минут двадцать провалялась в постели. Встала, приняла душ и отправилась завтракать. В кухне, как всегда, было темно. Алла включила свет и распахнула дверцу холодильника, за которой громоздились блюда и миски. Салаты пора уже было выкинуть, третий день со дня ее рождения стоят. Она так и сделала.