Я Гордый часть 7

При этом я так же, как они, прошел сквозь стену, что меня уже не удивило.

Выскочив во двор, Лучик приложила деда молнией, а тот отправил в нее грозовую тучку, что, громыхнув, точечно пролилась над ней дождем. Это подтвердило мои знания о том, что Верховные волхвы могут пользоваться магией, правда, не с помощью эфира, а благодатью, дарованной им богами. И магия у него была скорей природная, а не стихийная. То есть стихийная, он не просто бил ее водой, а создал тучу, которая и пролилась. Не просто швырял пламя, а делал на её пути костер, в который она и наступала. Ну, и дальше по аналогии.

Дождю Лучик совсем не обрадовалась, потому как щит выставить забыла и сразу же промокла. А потом еще и в пламя влетела. Нет, не обожглась, но подол платья испачкала. Это не прибавило ей настроения, а жажда убийства увеличилась.

И где это дед так умудрился накосячить? Ну, и галочку в памяти, что ее лучше не злить. Почему? Да потому что двигалась она как опытнейший воин. Я многое могу сказать о человеке, лишь посмотрев на него. Еще больше скажу, если увижу его или ее в бою. И сразу могу сравнить с собой. Так вот, то, что я видел в девушке, мне очень нравилось, но было непонятно — это вообще что?

Сойдясь на кулачках с дедом, они показывали совсем иную школу боя, чем та, к которой привык я, и даже мой наметанный глаз не мог уловить всех движений. Очень и очень интересно. Не люблю учиться, но это не тот случай.

Вел за корону смертный бой со Львом Единорог —

Гонял Единорога Лев вдоль городских дорог,

Кто подавал им чёрный хлеб, а кто давал пирог,

А после их под барабан прогнали за порог.

— Дед, я тебя когда-нибудь прибью, -тяжело дыша, Лучезара сидела на пеньке.

— Так ты ж сначала бьешь, а потом разбираешься. Вся в мать, — пропыхтел он, почесывая поджаренный бок, куда она его приложила огнем."

"— А чего разбираться-то? — иней с ее бровей сошел водой, смыв вместе с собой легкий макияж, который, как оказалось, был ни разу не водостойкий. От этого у нее на лице образовались черные подтеки, придававшие ей забавный вид. Девушка этого пока не замечала, но вот когда увидит… Думаю, будет раунд второй. Но я не настолько жесток, да и деда надо спасать.

Поэтому я, проявив заботу, присел перед ней и принялся вытирать ей лицо, стараясь сделать так, чтобы она не заметила краски на белоснежном платке.

— Кто с Лешим спалил заимку охотников? Я, что ли? Ко мне деревенские приходили жаловаться, а я стояла как дура и все слушала. Стыдно-то как было!

— Да не палили мы, — дед просек, что платок мой потерял свою чистоту, и потихоньку отодвигался от внучки, понимая, что сейчас ему прилетит повторно. — Костерок развели малый, а он возьми и полыхни.

— А потушить?

— Так и начали тушить чем боги послали! Схватил я бутылку, из которой пил, да плеснул на огонь.