Я! Еду! Домой! Те, кто выжил

Остаток магазина длинной очередью, перекинув рычажок переводчика, по двери, высоко, гарантированно выше голов сидящего человека, даже стоящего не заденет. Мне просто не нужно, чтобы какой-то герой оттуда в атаку кинулся, пока я тут готовиться к продолжению буду, — пусть лучше от двери подальше шарахнется.

Сам в сторону отскочил, присел, укрываясь за диваном, за подлокотником. Оглянулся — Игорь рядом, компенсатор его АКМС наставлен на дверь, оттуда уже не вылезут. Молодец, и тут сообразил все правильно. Сменил магазин на спаренный: пусть будет полный. «Конструкторы», столкнувшись в дверях, бросились на выход, на улицу.

— Держи дверь! — буркнул я ему, сдергивая липучки гранатных подсумков. — Пальни еще разок, чтоб трепетали там.

Грохот двух коротких очередей из «калаша» шибанул по ушам отбойным молотком, в двери появились новые дырки, замахрявилась щепа, выбило облака пыли.

Две «пустышки» в руках. Предохранителей нет давно, надо только липкую ленту чуток сдвинуть. Крест-накрест выдергиваю чеки, бегу к двери, толкаю ее, сам отскакивая в сторону, и в образовавшуюся щель закидываю первую гранату. Слышен хлопок запала, с гулким звоном покатилась по бетонному полу увесистая круглая чушка. Жду… Вот оно! Крики, суета, топот, там явно ищут укрытие, а я следом вкатываю вторую, чтобы уж точно сработало, чтобы ни малейших сомнений ни у кого там не было в том, что сейчас случится. И сам, ни мгновения не теряя, следом. Услышал только обалдевший крик Игоря: «Куда?»

От гранаты укрываются все — и те, в кого бросают, и тот, кто бросает. Осколки своих-чужих не различают. И если тот, кто бросил, точно знает, что граната не взорвется, у него есть секунд пять форы, пока укрывшийся противник ждет взрыва. А пять секунд — это очень, очень много.

Все тот же вязкий мир вокруг. И странное ощущение, когда идешь следом за катящейся гранатой с горящим замедлителем, вроде как рехнулся совсем. Все бросились за стол — и старший с наколками на пальцах, и двое «быков». Стол Дмитрия — единственное укрытие. За ним настоящая куча-мала, хрип и ругань, даже целиться почти не надо. Первая очередь в бок «быку» — туда, где перед разгрузки со спиной разошелся, вторая — в лицо старшему, обернувшемуся ко мне с выражением дикого испуга. А второй «ассистент» просто смотрел на меня, ожидая смерти, что ли, и даже не пытался повернуть автомат. Не успел бы, но и не пытался. Я просто шел на него, а он смотрел на меня.

Не такой уж и молодой, просто здоровый и рожа румяная. Поначалу моложе показался, а вот сейчас, когда побледнел, возраст заметней стал. Испарина на лбу, нижняя губа закушена. Смотрит прямо в отверстие глушителя, направленное ему в лоб.

— Брось автомат, убью же, — сказал я спокойно."

"Он как-то дернулся странно — и все.