Я дрался с самураями

Худощавый, средних лет (ему тогда еще не исполнилось и сорока), довольно высокого роста — выше меня, — в роговых очках, темном костюме и белой рубашке с отложным воротником, внешне он был ничем особо не примечателен. Разве что очень бледен, подавлен, растерян и заметно нервничал. Честно говоря, выглядели они с братом — а брат тоже не отходил от него ни на шаг — довольно жалко, недостойно императорского звания. Никакого величия. Помню, Пу И все время переспрашивал: «Меня убьют? расстреляют?» — и вообще произвел впечатление человека робкого, даже трусоватого. Но когда ему объявили, что его жизни ничто не угрожает, — понемногу успокоился, воспрял духом, даже заулыбался.

Утром 20 августа к нам приехал генерал Филяшкин. Я доложил, что все в порядке. Генерал разрешил покинуть помещение и посидеть во дворе — кстати, утро было теплое и солнечное. Вскоре прибыл переводчик майор Кострюков — он-то и растолковал Пу И, что казнить его никто не собирается. Потом они еще долго беседовали с императором — помню, тот благодарил за доброе к себе отношение и называл меня «Александэр».

Пу И и советский переводчик майор H.A. КострюковСразу после полудня я получил приказ сопроводить Пу И, его свиту и багаж в Читу. Вещей при них было очень много, в том числе большой кожаный коричневый чемодан и черный кожаный саквояж, судя по всему, очень тяжелые — потом мне сказали, что там хранились золото и драгоценности. Когда мы садились в самолет, этот багаж тащила вся императорская свита, включая его брата, но сам Пу И ни к чему не притронулся. Переводчик с нами не полетел, так что несколько часов пришлось общаться со своими подопечными при помощи маленького фронтового разговорника.

Кстати, самолет нам выделили далеко не новый, видавший виды, — из тех, что доставляли горючее для нашей наступающей армии. Во время полета Пу И держался спокойно, подолгу смотрел в иллюминатор, о чем-то беседовал с братом. Вопреки ожиданиям, приземлились мы не в Чите, а в Тамцак-Булаке, где нас ждал другой самолет — должно быть, командование решило перестраховаться, втайне изменив маршрут. Второй этап перелета оказался сложным, мы несколько раз попадали в воздушные ямы. Наконец, под вечер приземлились в Чите. На аэродроме нас встретила целая вереница черных «эмок». Я наконец вздохнул свободно.

Императора посадили в первую машину, меня — в последнюю, и повезли в Молоковку (это 18 км от Читы), на спецобъект № 30 Управления НКВД по Читинской области. Здесь вместе поужинали в столовой, после чего распрощались, причем Пу И еще раз поблагодарил за «чуткое и внимательное» к себе отношение.

Действительно, никакой ненависти к нему у меня не было. Он не похож был на злодея. Правда, не все мои подчиненные так думали.