Я дрался с самураями

Вышедшие из берегов реки затопили окрестные поля, шоссе размыто, так что танкам пришлось двигаться по железнодорожной насыпи, прямо по рельсовой колее. Потом уперлись во взорванный мост — пока примерялись, где лучше форсировать бурный поток, на том берегу появились китайцы и, рискуя жизнью, вплавь перетащили через реку прочные канаты для переправы. В другой раз, когда наш авангард вынужден были остановиться перед взорванной дамбой, местные жители вновь пришли на помощь — вместе с саперами, бегом, таскали камни, гравий, землю и скоро залатали провал. Предупреждали они и о японских засадах.

Словом, встречали как освободителей. Помню, когда мы вошли в большой город Ванемяо, китайцы и монголы приветствовали нас восторженными криками «Шанго!» («Хорошо!») и «Вансуй!» («10 000 лет жизни!»), размахивали красными флагами, чуть ли не бросались под гусеницы; наши махали в ответ — пилотками, касками, танковыми шлемами. Китайцы зазывали к себе, норовили угостить — хотя сами нищие, многие в бумажных куртках и штанах, расползающихся под дождем. Масса бездомных, в том числе и детей. Кругом грязь, вонь, мусор, стоки нечистот — так что прививки от холеры нам делали не зря.

Публичных домов под красными фонарями больше, чем харчевен. Солдат сразу предупредили — в бардаки ни ногой: от срамной болезни никакие прививки не спасут, да и вообще, это порочит советского воина. Они, конечно, ворчали: мол, сколько ж можно без бабы? Еще категорически запрещено было пользоваться рикшами — негоже человеку ездить на человеке. За такое могли и на парткомиссию вызвать, а то и просто по шее накостылять…"

"Тем временем в дивизионной газете напечатали разъяснение Генерального Штаба Красной Армии: хотя микадо еще 15 августа заявил по радио о капитуляции, приказа сложить оружие он Квантунской армии не отдал, многие ее части продолжают оказывать сопротивление, поэтому наши наступательные операции продолжатся. Действительно, многие японцы предпочитали смерть плену — кто стрелялся, кто норовил с миной в руках броситься под наши танки, были случаи убийства парламентеров, отдельные группы смертников у нас в тылу продолжали драться до самой осени. Но ни то что приостановить, — даже замедлить стремительного наступления советских войск они уже не могли.

Вот только нашей дивизии не повезло — от Ванемяо танкисты двинулись дальше, на Порт-Артур, а нас оставили охранять штаб Забайкальского фронта. Разумеется, досадно было — мы-то надеялись собственными глазами увидеть легендарный город, мечтали спеть: «И на Тихом океане свой закончили поход». А вместо этого — тыловая рутина: патрулирование и караульная служба, охрана штаба, складов, железной дороги.