Я дрался с самураями

Но депортация отсюда японцев началась не сразу, так что осенью 45-го беглые японские солдаты вполне могли затеряться среди соотечественников, в какой-нибудь глухой деревушке. Помню, 5 ноября — мы как раз готовились отмечать очередную годовщину Октябрьской революции — вызывают меня в штаб и сообщают о диверсиях, которые якобы проводят на Южном Сахалине эти недобитые самураи. Приказ: ликвидировать сопротивление. Получаю под свое командование стрелковый взвод, переводчиков, взвод разведки — и выезжаю на операцию. Правда, на месте выяснилось, что никаких диверсий не было — просто несчастный случай. Однако беглых солдат по японским деревням пряталось и впрямь много — старосты обычно все отрицали, но мы все-таки «раскололи» одного, который выдал около полусотни беглецов. Арестовав, мы сдали их в лагерь для военнопленных. Кстати, этим японцам повезло — их освободили уже в следующем году. А вот тех, кого взяли в плен в Маньчжурии, вывезли в Сибирь, и они вернулись на родину лишь много лет спустя.

Наши враги — и внешние, и внутренние — до сих пор пытаются обвинить СССР в жестоком обращении с японскими военнопленными и гражданским населением. Но мы не только не уничтожали пленных — на самом деле, мы их спасли: попади они тогда в руки китайцев, те бы их просто растерзали за все бесчисленные преступления, которые самураи совершили на китайской земле в годы оккупации. В августе 45-го многие китайцы требовали выдать им японских военнопленных для справедливого возмездия — но у нас был приказ не допускать самосудов. Что касается гражданских лиц — никакой ненависти к японцам мы не испытывали, тем более к мирным жителям. Когда стояли в японских деревнях, никого там не притесняли; ни мародерства, ни насилий не было.

Кстати, помню такой случай. Как-то раз японский староста предложил мне помыться у него бане — я, понятно, согласился, залезаю в чан с горячей водой, и тут он приводит молодую японку, говорит: дескать, она поможет, спину потрет, то-сё. Но я их, конечно, прогнал. Не так мы были воспитаны.

Однако до сих пор в «либеральной» прессе, в том числе и в отечественной, появляются публикации с призывами «покаяться» перед японцами за август 1945 года, за нашу Победу, которую эти иуды именуют «агрессией», «нарушением договора». Вот недавно некто Архангельский опубликовал статью, где имел наглость утверждать, что вступление СССР в войну против Японии было «прямым актом агрессии, не спровоцированным никакими японскими действиями», поскольку японцы-де «не нарушали пакта о нейтралитете».