Я до сих пор не царь. Книга XXVII

— Я заметил слишком поздно, что методы этого божества сильно отличаются от хаоса, — проигнорировал генерала, продолжил Романов. — Если хаос бомбит планету с помощью метеоритов, то этот действует куда хитрее и внедряется в сознание примерно так же, как и хаос, но куда тоньше. Человеку будет казаться, что это его решения, его действия и он никому не подчиняется, за исключением серьезных задач.

— Откуда у вас такая информация? — удивился я."

"— Иногда приходится прибегать к менее законным методам, чтобы сохранить страну и безопасность людей, — произнес Петр. — Моим людям удалось проникнуть в одну из таких общин и выкрасть последователя. Позже Чехов немного поколдовал над ним и я выдаю вам то, что мы узнали.

— Пытки? — поинтересовался Нахимов.

— Нет смысла. Они все равно не пойдут против своего бога. Просто ряд опытов и хитрых вопросов. Также я подключил ОМЗшников, — пояснил Петр.

— Это же еще не все, я прав? — поинтересовался я.

— Верно. Лермонтов также стал последователем этого нового божества, — сообщил он. — Помимо этого он напал на Римскую Империю. Воскресил у Черного моря армию павших воинов и пошел вдоль берега. Там с ним вступил в бой Генерал Юлий Деций Меридий.

Мы все подобрались от неожиданной новости. В то, что Лермонтов — сам по себе маленькая армия, знал каждый из присутствующих, и он был самым неудобным противником, особенно, если против него выступает войско. Все же в его случае, чем дольше ведется масштабное сражение, там выгоднее некроманту. Враг умирает и становится членом армии. Удобно? Да невероятно! Хотел бы я его способности? Хороший вопрос. Скорее, в исключительных случаях, а не постоянно. Мне больше по душе собирать питомцев, чем трупы.

— Что с Юлием? — спросил я.

— Он пропал во время сражения, спасая остальных членов своего отряда, — голос царя звучал ровно, как будто он читал отчет. — Нам надо понять, как действовать дальше, так как теперь мы имеем дело и с моим отцом, Петром Первым.

— Я при жизни его не встречал, — поднял я руку. — Что он сделал, что вы его заточили в тюрьму? В учебниках истории немного другая информация.

— Верно, — кивнул Петр. — В учебниках почти все правда, кроме того, что при свержении я его убил. К сожалению, он бессмертен, во всех смыслах этого слова.

— Как вы и остальные члены отряда Кузнецова? — уточнил я.

— Нет, — покачал Петр головой. — Меня можно убить. Как и Пушкина, что собственно, почти и произошло. И Есенина, и остальных. Всех, кроме моего отца. Он регенерирует моментально.

— Сжечь? — спросил Кутузов.

— И не раз.

— Утопить? По-моему очевидно спрятать его в металлический гроб и на дно океана?

— Один раз он чуть не выбрался. Доставать было проблематично из-за монстров в океане, так что от этой идеи мы отказались.

— Что от нас требуется? — спросил я.