Ел я ваших демонов на завтрак! Том 2

— Сейчас станет полегче, — проговорил Макото, смазывая мне грудь какой-то вонючей дрянью.

Запах показался знакомым.

— Что это? — спросил я.

Мой голос прозвучал хрипло и обессиленно.

— Яд кустарника обладает обезболивающим действием, — ответил Макото. И добавил, извиняясь: — У тебя магический ожёг. Я не знаю, чем лечить такой, какими заклинаниями… Могу только обезболить. Хорошо, что яд с кустарника собрал, вот он и пригодился. Других лекарств у меня нет, к сожалению. Только раствор вот смог сделать.

Макото говорил и говорил, как будто боялся, что если замолчит, то я начну расспрашивать, какого хрена он мажет меня ядом.

Но мне было не до того. Тем более, что лекарство, видимо, подействовало, потому что я почувствовал холодок и меня потянуло в сон.

Ёсико всхлипнула и села на пол рядом с моей кроватью.

Я, с трудом поднимая потяжелевшие веки, спросил:

— Ты плачешь… Что случилось? Тебя обидели?

— Я так испугалась за тебя, когда солнце село, а ты не пришёл, — сквозь слёзы ответила Ёсико.

— Но я же пришёл, — успокоил её я.

— Да, когда ты ввалился, а дверь осталась открытой… — Ёсико рефлекторно прикрыла свою руку, и я увидел, что на её предплечье тоже нет кожи.

Не так много, как у меня, совсем чуть-чуть. Видимо, щупальце только мазнуло по её руке.

Сразу стало понятно, кто закрыл за мной дверь.

— Там на улице такая жесть творится, — поделился Даичи. — Как будто конец света наступил. Такой ветер и вой…

Слова пацана доносились как будто издалека. В них было что-то важное, но что именно, я никак не мог уловить.

Открыв глаза в очередной раз, я прошептал:

— Завтра будет тяжёлый день! Надо спать! — И снова отрубился. Теперь уже окончательно.

Разбудило меня пение. Женский голос потихоньку напевал. Песня была мелодичной, протяжной и очень грустной.

Я лежал и не открывая глаз слушал.

Это было прекрасно — женщина поёт!"

"Она пела о храбром воине Самираги:

Сразил дракона храбрый Самираги,

И Ледяные горы застонали —

Последний пал дракон, и нет их больше,

Лишь демоны проснулись ото сна.

Я лежал с закрытыми глазами, слушал и пытался вспомнить: где-то я уже слышал эту песню… Нет, не слышал! Читал! В келье сэнсэя Макото в храме Всеблагой. В одной из его книг.

В какой момент я понял, что слышу голос Ёсико, не знаю. Но мне почему-то это показалось естественным и правильным — то, что женщина поёт, и что она поёт именно эту песню. И что эта женщина — Ёсико.

— Наверное, уже пора будить, — послышался голос Сэдэо.

— Пусть ещё чуть-чуть поспит, — ответил Макото.

Раздался стук в дверь и следом голос Даичи:

— Как он?

— Скоро будем будить, — ответил Макото.

— Там уже куратор Забуза пришёл, — сказал Даичи, и в его голосе прозвучала тревога.

Макото вздохнул, и я вздрогнул от того, что он прикоснулся к моему плечу.