Что я без тебя…

Кольфакс заметил, как помрачнел господин, и заволновался: как бы его милость не изменил из-за этого письма свои планы на вечер.

– Осмелюсь сказать, что ни разу не видел мисс Ланкастер такой красивой, как сегодня, когда она отправлялась на бал в Альмак. А с каким нетерпением она ждала своего дебюта! – Этими последними словами, произнесенными с особым выражением, Кольфакс хотел напомнить графу, что его присутствие на балу в Альмаке было жизненно важным для Шерри, которую Кольфакс очень любил.

Медленно складывая письмо, Стивен смотрел мимо дворецкого; мысли его витали где-то далеко, и видно было, что ему сейчас не до Альмака. Ни слова не сказав, Стивен размашисто зашагал к карете."

"– Боюсь, новости не из приятных, – обратился Кольфакс к Ходжкину, помощнику дворецкого, беспокойно шагавшему из угла в угол по холлу. – Скорее всего просто ужасные, – поколебавшись, добавил он, ибо считал, что строить предположения ниже его достоинства. Однако любовь к прелестной американке взяла верх над его постоянной заботой о собственном достоинстве, и он продолжал: – Письмо адресовано покойному лорду Берлтону… И возможно, никак не касается мисс Ланкастер.

Глава 31

Расположенный на площади Сент-Джеймс за темно-зеленым навесом, простиравшимся от парадной двери до улицы, клуб Стрэтмор был рассчитан на узкий круг избранной знати, предпочитавшей шумным, залитым светом игорным домам Брука и Уайта, где подавали безвкусную вареную дичь, бифштексы и яблочные торты, заведение более роскошное, с изысканными яствами.

В отличие от игорных домов Брука, Уайта и Уотьера Стрэтмор был основан и принадлежал ста пятидесяти именитым особам, а не какому-нибудь там владельцу. Членство в нем передавалось по наследству и было строго ограничено потомками его основателей. Их совершенно не интересовали приносимые заведением доходы. Клуб был для них своего рода крепостью, где они могли делать огромные ставки в карточной игре, обмениваться короткими замечаниями, не опасаясь, что из-за шума не услышат друг друга, и заказывать любые деликатесы, приготовленные французскими и итальянскими поварами. Здесь все зиждилось на осторожности и взаимном согласии. Слухи о баснословных выигрышах и проигрышах за ломберными столиками распространялись с быстротой пожара по всему Лондону. Но за пределы Стрэтмора не выходило ни полслова о делавшихся там буквально астрономических ставках. Зато в самом клубе сплетни передавались из уст в уста и из залы в залу с поразительным рвением и сугубо мужским сладострастием.

Никто из посторонних, даже в сопровождении членов клуба, не мог пройти дальше мраморных колонн у парадного входа, что привело в бешенство Бо Брамела, в то время весьма популярного во всех фешенебельных мужских клубах Лондона.