Что я без тебя…

Шерри попыталась переварить полученную информацию, а потом сказала:

– Он не очень-то великодушен, не правда ли? Тем более что, как вы говорили, она вела себя так же, как и другие замужние леди.

– Не в этом дело. Стивен не мог ей простить, что она по собственному желанию вышла за Лэтропа, ради его титула, не мог ей простить ложь, а главное – что из-за нее он едва не убил на дуэли ее мужа. Проанализируйте все, что услышали от меня, и поймете, почему он перестал доверять женщинам, и тогда, возможно, его намерение дать вам право выбора будущего мужа перестанет вам казаться столь несправедливым и жестоким. Не стану утверждать, что он прав, – добавила Уитни, почувствовав угрызения совести из-за того, что не была до конца искренна с этой наивной девушкой, – потому что не уверена в этом. Но мое мнение не имеет значения. Я лишь прошу… советую вам прислушаться к своему сердцу и принять решение с учетом того, о чем я вам рассказала. И не только это! Есть еще одна вещь, которая может сыграть роль в вашем решении.

– Что вы имеете в виду?

– Мы с мужем ни разу не видели, чтобы Стивен смотрел на какую-нибудь женщину с такой нежностью и теплотой, как на вас. Он весь прямо-таки светится.

Считая свою миссию выполненной, Уитни подошла к софе за ридикюлем. Поднялась и Шерри.

– Вы были очень добры, ваша светлость, – сказала она вполне искренне."

"– Пожалуйста, зовите меня Уитни, – попросила герцогиня, беря ридикюль, и улыбнувшись добавила: – И ради Бога, не говорите, что я добрая, иначе мне придется признаться в собственном эгоизме. Ведь я просто мечтаю, чтобы вы стали членом нашей семьи.

– В чем же ваш эгоизм?

Повернувшись к Шерри, герцогиня ласково ответила:

– Думаю, впервые у меня появился счастливый шанс обзавестись такой замечательной сестренкой, как вы!

Шерри была просто потрясена и этими словами, и ласковой улыбкой Уитни. Ее отчужденность и подозрительность исчезли без следа.

Обе улыбнулись, крепко пожав друг другу руки, и долго их не разнимали. А потом обнялись. Шерри уже не помнила, кто первый раскрыл объятия, ей казалось, что она, но это не имело никакого значения. Столь неожиданное проявление дружеских чувств вызвало у женщин робкую улыбку. Ведь они были едва знакомы и по крайней мере еще год должны были бы называть друг друга «мисс Ланкастер» и «ваша светлость». Герцогиня с минуту молча стояла, слегка улыбаясь и качая головой, скорее растерянная, чем радостная.

– Вы очень, очень мне нравитесь, – просто сказала она и, взмахнув модной юбкой вишневого цвета, исчезла за дверью.

Но через минуту снова заглянула в комнату.

– Кстати, матери Стивена вы тоже по душе, – сказала она с улыбкой. – Мы еще увидимся. За ужином.

– Это чудесно!

Уитни кивнула.