Что я без тебя…

 – Еще хочу вас предупредить, что доктор Уайткомб привезет сегодня одну свою знакомую, пожилую леди, которая, судя по записке, полученной от доктора, горит желанием стать вашей компаньонкой. Особа, следует сказать, вполне достойная.

– Я не нуждаюсь в компаньонке, – рассмеялась девушка. – Я сама… – У Шерри засосало под ложечкой, и она умолкла. Невысказанная мысль словно испарилась.

– Что вы сами? – заметив ее волнение и пристально глядя на нее, спросил Стивен.

– Я… – Шерри подыскивала нужные слова, но они исчезали где-то в глубине сознания.

Чтобы поскорее выйти из этой неприятной ситуации, Стивен сказал:

– В один прекрасный день вы все вспомните, а сейчас нам необходимо еще кое-что обсудить…

Видя, что он колеблется, Шерри подняла на него свои большие серебристые глаза и подбодрила его едва заметной улыбкой, демонстрируя готовность продолжить разговор.

– Итак, что вы мне хотели сказать?

– Дело в том, что у меня созрело одно решение и моя семья его поддержала.

Последняя фраза исключала всякие возражения с ее стороны, и Стивен представил ей свое хорошо сформулированное предложение:

– Прежде чем мы объявим о нашей помолвке, вы должны полностью насладиться балами и раутами во время сезона и не отвергать ухаживания мужчин, если они вам будут приятны.

Шерри показалось, что ей дали пощечину. Зачем ей ухаживания других мужчин? Что он задумал? Девушка терялась в догадках.

– Могу я узнать, какой во всем этом смысл? – спросила она, с трудом уняв в голосе дрожь.

– Конечно. Брак – дело очень серьезное и очень ответственное…

Стивен перевел дух, проклиная себя за идиотское резонерство, и попытался дать объяснение, хоть в какой-то мере приемлемое для Шерри.

– Поскольку мы не успели как следует узнать друг друга до вашего приезда в Англию, я пришел к выводу, что вы должны познакомиться с другими возможными претендентами на вашу руку, прежде чем согласиться выйти замуж за меня, и поэтому решил, что пока никто не должен знать о нашей помолвке.

У Шерри сердце разрывалось на части. Значит, он хочет, чтобы она нашла ему замену, старается избавиться от нее, она чувствует это. Впрочем, чему удивляться? Она даже не может вспомнить без подсказки свое собственное имя и ни капельки не похожа на тех веселых, красивых женщин, которых накануне видела в парке, не говоря уже о его невестке или матери с их безукоризненными манерами и величественной осанкой. Они никогда не согласятся принять ее в свою семью, и вся их доброта к ней – одна видимость.

От такого унижения на глаза Шерри навернулись слезы, и она быстро вскочила, пытаясь взять себя в руки и не уронить своего достоинства. Она боялась встретиться с ним взглядом и в то же время не могла выбежать из комнаты, не разрыдавшись.