Я - чертовка

 — Поговорите с другими домовыми и…

— Нет! Они слишком взбудоражены из-за всего произошедшего и вряд ли поверят тому, что я расскажу. Надежда только на вас! Прошу, пойдемте в дом и мы все вам объясним! Поверьте, от того, что вы схватите Наталью, нападения не прекратятся. Наверняка пострадает кто-то еще! Кикиморы начнут убивать!

Последняя фраза произвела на меня впечатление. Я нерешительно глянула на Власа. Дом — это территория домового. Там он обладает огромной силой. Стоит нам войти, и мы окажемся в невыгодном положении. Но если мы останемся здесь, другие домовые могут потерять терпение и схватить Наталью. Я видела, как злился Лаврентий из-за семьи Николая и, особенно, из-за пострадавшего друга. Если остальные испытывают то же самое, вряд ли они будут судить потенциальную преступницу здраво и непредвзято.

— Скажи, что ты хочешь, а я уже решу, как это лучше сделать, — спокойно предложил леший, видя мои терзания. — Не забывай, я здесь для того, чтобы разобраться с твоими проблемами.

— В таком случае я бы, пожалуй, выслушала его.

— Хорошо, — Влас в упор посмотрел на Кузьму. — Прежде чем мы войдем в твой дом, ты дашь клятву не причинять вреда. Я скажу тебе слова, ты повторишь. Попытаешься нарушить — потеряешь силы, и твою Наталью уже ничто не спасет. Договорились?

Тот, помедлив, кивнул. Надо же. Видимо, действительно ему есть, что нам рассказать.

Небольшой снаружи домик внутри оказался на диво уютным. Картинка, да и только. Все чистое, новое, мебель резная, печка без сажи и копоти. Неожиданно большая кровать с расшитым цветами одеялом и дивным кружевным балдахином ручной работы. Слишком большая для одного… я слегка покраснела, устыдившись своих мыслей. Однако дальнейшие события показали, что краснеть не стоило. Все предположения оказались верными. Я это поняла в тот момент, когда Кузьма обнял Наталью за бедра, сел на стул и усадил ее к себе на колени. Причем все это было сделано так привычно, словно они всегда пользовались стульями именно таким образом и никак иначе. Более того, пока домовой вел свой рассказ, жестикулируя одной рукой, вторая его рука почти машинально бродила по телу женщины. В один момент он, сам того не замечая, начал поглаживать ее грудь, и я едва не потеряла нить разговора. Однако было видно, что это получается едва ли не само собой. С другой стороны, чего я лезу к ним со своими человеческими правилами? У нечисти вообще нет понятия стыдливости. Они выступают за свободные нравы и дают волю инстинктам. Скорее всего, ради меня эти двое даже поумерили аппетиты и ведут себя совсем не так, как вели бы при своих. Под влиянием этой мысли я вдруг по-новому увидела комнату.