Я выбираю быть твоей

Я оставил тебя на полчаса, чтобы поухаживать и принести завтрак, а когда вернулся, тебя уже и след простыл, — с полной убеждённостью заявляет так называемый отец моего ребёнка. — Ума не приложу, как ты смогла это сделать, но сделала. Сбежала от меня.

Меня снова накрывает тот дикий, жуткий страх, который я почувствовала, проснувшись в незнакомом доме, не помня, что со мной случилось. Разве так себя чувствует та, что провела ночь с мужчиной добровольно? Да, я тогда бежала, как ошпаренная.

— Если… если это так, то почему, я ничего не помнила? Зачем было стирать мне память, если насилия не было? — недоверчиво кривясь, спрашиваю я. — Зачем? Я помню, что не собиралась ни с кем уходить. И с тобой уходить не собиралась. Но ты… как-то убедил меня…

— Вот именно, убедил. Не заставил, детка, — снисходительно улыбается Эскаер Лаяре. — А что касается памяти, не рассчитал, извини. Кто ж знал, что ты восприимчивая такая. Я просто успокоить тебя хотел. Ты всё не так поняла, Соля. И зря меня обвиняешь. Нам ещё супружеские отношения налаживать.

И вот тут меня передёргивает. Воспоминания не сделали для меня всё абсолютно ясным. Я боялась их. Боялась увидеть, как моим бесчувственным телом мерзко воспользовался насильник, а вместо этого снова почувствовала тот внутренний раздрай и противоречащие друг другу эмоции и ощущения, страх, замешанный на возбуждении, внутреннее сопротивление и физическое удовольствие, стыд и желание… Было ли всё это навязанным?

И может он действительно не виноват, что я едва не умерла, что его ребёнок выпил все мои силы, пытаясь выжить. Может он и вернулся бы. Но это не делает этого мужчину более привлекательным в моих глазах. Он пугал меня тогда. Пугает и теперь. И уж точно не вызывает ни малейшего желания видеть его своим мужем. Только почему он говорит это так, будто у меня нет другого выбора? Неужели действительно нет?

— Очень убедительно, сьер Лаярэ, — с презрением хмыкает Рок. Он по-прежнему стоит передо мной каменной стеной, не позволяя Эскаеру приблизиться. — Заставить сомневаться совестливую девочку в своей виновности у вас почти получилось. Какая жалость для вас, что здесь присутствует весь Совет адамиров и его величество, для которых ваша игра слишком очевидна.

— О, вам ли меня судить, адамир Шаера? — холодно цедит его противник. — Как быстро она стала вашей подопечной. Добровольно ли?

— Сьер Лаяре, вы забываетесь, — стальной голос императора заставляет нервно вздрогнуть. Вот и не орёт вроде бы, а словно бетонной плитой всех приложил. — Вы вызваны в этот зал, чтобы дать ответы на вопросы, а не требовать их. Но раз уж зашла речь, я свидетельствую, что все действия адамира Шаера были правомерны. Сьера Соломия сама просила его защиты и помощи, когда появилась в нашем мире.