Я бы тебя не загадала

– Что ты мне сделаешь, Ань? Закидаешь остротами или заобнимаешь до смерти? – болтает он, с легкостью вышагивая со мной на руках.

– Придушу! Поставь меня!

Оказываюсь на своих двоих уже в центре пустого зала и бросаю взгляд на темную барную стойку.

– Признайся, что тебе было весело сегодня, – мурчит Никита, точно заклинание.

И оно действует, потому что я с какого-то фига говорю правду:

– Да…

– Мне тоже, – отвечает Никита и хватает меня за руку. – Поехали, малышка. Ты сейчас отключишься, а я не хочу тащить тебя на себе в общагу. Ты чертовски тяжелая.

– Что?! Да я пушинка!

– Уверяй себя в этом.

– Козел…

– Что ты мяукнула?

– Поехали, говорю. Сил уже нет тебя видеть.

– Придется еще потерпеть, – тихо произносит Никита.

– Что?

– Говорю, я бы на тебя смотрел и смотрел. Правда, лучше не в этой ужасной юбке.

– Чем тебе юбка-то не нравится?

– Ее хочется снять.

Закатываю глаза, не собираясь никак реагировать. Эти его прикольчики меня доконают.

– Холодно? – спрашивает Никита, включая печку в машине.

Кутаюсь в кожаную куртку, которую сдуру напялила. Пуховик не очень подходил сегодняшнему образу. Красота требует жертв! Что-то я не рассчитала свою готовность к таким жертвам.

Никита снимает кожанку, перехватывая руль, то одной рукой, то другой, и бросает мне на колени:

– Хватит трястись. Нечего было так рядиться. Зима еще вообще-то.

– Говорит чувак, который постоянно гоняет в кожанке.

– Я год жил на юге. Там даже зимой минимум плюс десять.

Тёплый воздух наполняет салон автомобиля. Расслабленно откидываюсь на спинку кресла:

– Говоришь так, будто скучаешь. Зачем тогда уехал?

Никита выкручивает руль и меняет наше направление:

– Есть хочешь?

Спокойствие растворяется в аромате свежего парфюма.

– Нет! Я хочу домой!

– А я бы пожрал! Уже начало шестого. Самое время завтракать.

– Самое время мне быть в постели! Отвези меня, а потом делай, что хочешь!

– Зачем? Если я и так могу делать, что хочу?

–Ты что? Не русский?! Вези меня домой!

– Не ори, Ань, – Никита протягивает руку и дергает меня за косу. – Я угощаю. Попытка накормить тебя – дубль три.

– Ты же всю ночь отработал? Откуда столько бодрости?

– Привык.

– А я нет и хочу спать.

– Хотела бы спать, уже была бы дома.

– Чего?! Ты запер меня в кабинете!

– Да? Ты уверена?"

"– Никита! Ты издеваешься что ли? Ты… Ты…

Никита снова дергает меня за косичку.

– Ну, кто я, малышка? Скажи. И одним шлепком ты не отделаешься. А после дружить мы точно не сможем, – на этот раз хрипотца в его голосе смешана с сексуальностью. Она вызывает дрожь, что спускается от груди к животу.

Да что он такое? Как в нем умещаются эти образы? Я за ним не успеваю.

Лицо горит. Хочу прижать холодные ладони к щекам, но не хочу палиться перед Никитой. Его угроза снова действует.