Я буду с тобой

 – Забрала племяшку из детдома. Они там как волчата, неприветливые, неулыбчивые.

– Ничего, отогреется, – беспечно кивает таксист, а мне хочется, чтобы мы ехали вечно, не доезжая до дома. Я не хочу оставаться с Владой один на один. Я ее боюсь.

Флешбек. Я хочу быть с тобой. Глава 8У нас отношения не складываются с самого начала. Влада хочет остричь мне волосы, а я не даюсь.

– Ты как семинаристка с этими патлами! – кричит опекунша, в сердцах швыряя в меня журналом, в котором она выбрала для меня модную стрижку.

– Если девочка не хочет, не нужно заставлять, – мягко возражает мастер салона, куда Владислава привела меня, чтобы, по ее словам, сделать из меня человека.

Я смотрю исподлобья, обхватив руками голову и давая понять, что никому не позволю притронуться к моим волосам.

– Смотрит как волк, – жалуется тетка, – никакой благодарности!

– Доминика, если ты позволишь немного снять длину, волосы будут выглядеть гуще и здоровее, – предлагает мастер. – Не бойся, детка, я лишь остригу посеченные кончики.

Наконец я соглашаюсь, мне моют голову и начинают стричь. Я внимательно смотрю, чтобы не остригли больше, чем нужно, но мастер явно на моей стороне, а не на теткиной, и мы действительно ограничиваемся парой сантиметров.

Влада недовольно кривится, хотя весь салон в восторге от того, какие у меня красивые волосы – после того, как их подровняли, вымыли и высушили, они стали похожи на шелковистый водопад.

У нее самой короткое каре, и она хотела мне сделать такое же.

Наконец тетка успокаивается, ей сделали маникюр, и она довольна. Я замечаю, что она рассчитывается моей картой, но, наверное, так и нужно, ведь теперь она мой опекун.

Мы идем в магазин, она выбирает мне одежду по своему вкусу, но мне ничего не нравится. Она снова злится, но я отказываюсь мерить выбранные ею вещи, а подбираю одежду сама.

– У девочки хороший вкус, – говорит продавец-консультант, и Влада недовольно замолкает. Мы с продавцом подбираем нужный мне размер, Владислава набирает ворох вещей и идет в примерочную.

За покупки она тоже рассчитывается моей карточкой, и тогда я уже не молчу.

– Вы купили мне две вещи, а себе семь. Почему вы рассчитались моими деньгами? – спрашиваю ее, и она зеленеет от злости.

– Ах ты ж нахалка! – выплескивается из нее ядовитое. – Да как ты смеешь меня обвинять в нечистоплотности! Я так потратилась, пока навещала тебя в детдоме, а теперь ты смеешь тыкать мне своими сиротскими копейками?

Я ничего не отвечаю, потому что знаю – это бесполезно. Влада должна отчитаться за каждую потраченную копейку, но размер у нас одинаковый, и доказать, что одежду она покупала себе, а не мне, я не смогу.

Вечером я долго лежу без сна в своей комнате, в той самой, в которой жила до того, как попала в детдом.