Я буду рядом, детка

А ночной ветер тут же подхватил игру и полы шелкового импровизированного одеяния взмыли вверх. Обнажая длинные стройные ноги. Упругую, аппетитную попу. И не только…

— Я спала! А вы… С этой, — Тасся беспомощно махнула рукой по направлению коридора. — Помешали мне…

— Помеша-а-а-л? Могу поспорить, — этот нахал уже откровенно улыбался, а незаметно забравшаяся под простыню рука обхватила ее за талию и стремительно и сильно притянула к мужскому телу.

— Может, помочь тебе заснуть? — продолжил поганец, тихо и ласково. — Так. Чтобы. Никто. Кроме меня. Тебе больше не снился?

— Клин клином вышибают, — смерил ее бесстыжим взглядом с ног до головы, сделал глоток виски и припал к девичьим губам требовательным поцелуем.

Рука, запутавшаяся в ее волосах, не позволила отпрянуть, и Тасся почти задохнулась, когда обжигающая жидкость полилась ей в рот. Он захватывает ее, не давая отвернуться, не позволяя вздохнуть. Глотнула. И тотчас требовательный язык ворвался, жаля и лаская. То требовательные, то нежные губы сминали и сминали ее губки. По телу пошла дрожь, а ноги стали словно ватными.

— Отпусти… те…

Он изумленно поднял бровь, и вместо того, чтобы убрать руки от нее подальше, подхватил девушку на руки и понес.

Уложив ее на мягкий кожаный диван, словно большой хищный зверь, опустился рядом. Ее взгляд затуманился, когда Аркх наклоняется к ней. Его губы ласкают ее нижнюю губку. Проходят по ней, прихватывая, поглаживая, язык обжигает от уголка рта до середины, нажимая там, где нежная кожа особенно тонка, скользит по краю приоткрывшегося рта.

Зажатая между горячим телом мужчины и мягкой спинкой дивана, она горит от его касаний— кожей, нервами, дрожью коленок. Она дрожит. Нет сил остановить его. Все острее и ярче, чем во сне. Чем в дУше. Тасся смотрит, как зажигаются искрами черные глаза. Взгляд его тяжел, жаден.

Беспомощно вздыхает и мягко опускает руку ему на шею, запускает пальчики в черные, словно вороново крыло, волосы. От этого ее движения, от ее вздоха, взгляд его становится диким, словно у хищного зверя, учуявшего слабеющую добычу.

Широкая ладонь, лаская грудь, требовательно оглаживая живот, вдруг полностью опускается на ее лоно. Палец раздвигает и давит, проходит. поглаживая и нажимает там, где нежный бутон уже истосковался за лаской. Ладонь не дает сомкнуться дрожащим ногам, пока требовательный палец выплясывает свой дикий танец.

— Давай, детка. Давай, — в его голосе столько обещания и предвкушения, что перед глазами ее взрываются тысячи искр, тело содрогается от страстных конвульсий. Громкий крик заглушают его ласковые губы. Ставшая мокрой ладонь уже не терзает, а гладит и успокаивает…

Глава14

Тасся проснулась еще засветло.