Я буду нежной, мой принц

Защиту мою проверяет?

Что это был отвлекающий манёвр, я понимаю практически сразу. И едва ухожу от серии боевых заклинаний. Полновесных, хоть все сплошь и оглушающего характера. Всего лишь. Ранить меня боится. Будто это так легко сделать.

Расправив плечи, и стряхнув с пальцев остатки треснувшего щита, я вскидываю новый на левый локоть и бросаюсь в ответную атаку, стремительно нанося удар за ударом. Кровь в венах вскипает от азарта. И вскоре Корим понимает, что поддаваться мне не стоит. Если он всё-таки планирует перевести этот бой в горизонтальную плоскость.

Наш поединок постепенно становится всё жарче. Атаки всё более изощрённей, в силу того, что ни я, ни он, не желаем нанести друг другу реальный вред. Пот стекает градом. Отбиваться становится всё сложнее. Противник у меня более, чем достойный. Уже третий щит разбил вдребезги.

Но внутри всё поёт от восторга. Послушное тело, которое я годами упорно тренировала, выполняет самые немыслимые пируэты. Магия звенит в крови, мгновенно отзываясь на малейшее движение моих пальцев, по моей воле сплетаясь в ювелирной точности заклинания.

Этот бой, как танец, где я откровенно красуюсь и дразню своего мужчину. Любуясь его строго выверенной силой, хищной грацией мощного тела.

И когда Корим, дезориентировав меня чередой катящихся по полу силовых волн, вышибает из рук очередной щит и пеленает тело воздушными потоками, я не чувствую себя проигравшей. Лишь завоёванной. Особенно, когда он меня резко подтягивает к себе и, сжав в стальных обьятиях, жёстко целует, сминая губы с животной страстью, врываясь в рот языком так жадно, будто душу мою выпить желает.

Не прекращая терзать мои уста, дёргает из штанов сорочку, добираясь до обнажённой кожи. Сжимает талию, впечатывая в себя. И спускается поцелуями к шее, кусая, вылизывая, оставляя метки на чувствительной коже.

Постанывая и вскрикивая, я запрокидываю голову, открывая ему больше доступа. Капитулируя полностью.

А Корим, обхватив бёдра, поднимает меня и неожиданно несёт к тренажёрам. Ставит рядом с деревянным манекеном для отработки ударов, с придирчивым интересом оглядывает верхние брусья и столб, в который они вбиты. Задумчиво поджимает губы, качая головой. И оборачивается к скамье для пресса.

И вот как-раз это сооружение вызывает у него предвкушающую злорадную улыбку. Отчего я невольно настораживаюсь. А когда вижу, как он отвязывает от одного из тренажёров парочку длинных верёвок, мне и вовсе становится не по себе.

– Идеальная высота, – цокает языком, похлопав по верхнему краю скамьи и возвращаясь ко мне.

Идеальная для чего? Только теперь я замечаю, что у него ещё и карман штанов странно топорщится. Там явно что-то длинное и большое спрятано.