Я больше тебе не враг (СИ)

От этого взгляда что-то переворачивается внутри и звенит, потому что в нем ничего нет кроме горечи.

— Проснулась?

Она не отвечает, просто смотрит, а потом медленно кивает. Вопросов не задает, но я считаю себя обязанным пояснить:

— Ты потеряла сознание возле Алениного дома, мы привезли тебя сюда. Ты спала всю ночь.

— С ребенком все в порядке?

— Да, — по этому вопросу я сам пытал врача, так что сомнений нет.

— Хорошо, — Тася закрывает глаза и замолкает.

Она не спрашивает про Алену, про то как я ее нашел, и что будет дальше. Не кричит, не потрясает яростно кулаками, обещая отыграться за подставу. И уж точно не радуется волшебному воскрешению подруги. Она как тень, и я совершенно не чувствую в ней ни энергии, ни огня, и это напрягает.

— Сейчас будет обход. Пусть врач посмотрите тебя, после этого отправимся обратно.

В ответ тишина. Тася только губы поджимает и жмурится еще сильнее, словно от боли. У меня у самого болит. Нигде конкретно, и в тоже время везде.

Когда приходит врач лучше не становится. Тася отвечает односложно, рассматривая свои подрагивающие ладони, а когда медик уходит снова падает на подушку и тянет на себя одеяло в попытке укрыться с головой.

Я не позволяю ей этого сделать:

— Подъем. Нам пора возвращаться. У меня куча дел, — как всегда прикрываюсь работой, — мне некогда тут рассиживать.

— Хорошо, — равнодушно произносит она и сползает с кровати.

Кажется, ей все равно, что будет дальше.

***

Я сам отвожу ее обратно в загородный дом. Всю дорогу Таисия молчит и смотрит в окно. Украдкой бросаю на нее взгляды, и мне не нравится то, что вижу – стеклянный взгляд, отсутствующее выражение лица. Она не здесь, не со мной, а где-то в другом месте. И судя по всему, там тоже ничего хорошего.

Когда начинает моросить дождь, она задумчиво водит пальцем по стеклу повторяя линии, оставленные каплями.

Сука-жена, своими собственными руками разломавшая нашу жизнь…

Я изо всех сил пытаюсь ее ненавидеть, вытаскиваю воспоминания из головы, проигрываю их на повторе, цепляюсь за тот ураган, что разрывал грудную клетку на протяжении нескольких месяцев. Пытаюсь, но безрезультатно.

Мне жаль ее. Как бы я ни накручивал себя, какие бы причины для ненависти не выискивал, но сердце сжималось, когда смотрел на нее.

Ее одиночество чувствовалось так остро, словно оно было моим. Ее боль – как свою собственную.

Хреново быть использованной, да? Чувствуешь, как кишки выкручивает и земля под ногами осыпается, обнажая черную пропасть?

Дорога кажется нескончаемой. Мы добираемся до места, когда уже далеко за полдень. У меня и правда дел до хрена, поэтому даже не заезжаю во двор – разворачиваюсь возле ворот и только после этого останавливаюсь со словами:

— Приехали.