Я больше тебе не враг (СИ)

Если бы не этот, — зло кивает на Максима, — жила бы себе спокойно.

В ее взгляде нет и отголоска той неземной неразделенной любви, от которой она якобы угасала, лежа на больничной койке. Нет ее! До меня запоздало доходит, что и не было никогда.

Бывший муж, не отрывая тяжелого взгляда, протягивает мне папку. Я отшатываюсь, будто передо мной клубок змей. Не хочу больше сюрпризов, но он все равно сует ее мне в руки.

— Что там?

— Смотри сама.

Я все-таки открываю ее, бегу глазами по строчкам с какими-то непонятными цифрами и символами. Не могу понять, перед глазами так сильно двоится, что приходится читать еще раз и еще. В итоге концентрируюсь на одной единственной фразе «вероятность отцовства ноль процентов»."

"Ноль? Ноль!!!

Поднимаю на него растерянный взгляд и не могу ничего сказать. Он сам озвучивает это, загоняя очередной гвоздь в крышку моего гроба:

— Влад не мой сын.

Он всегда это говорил. Всегда…

А я злилась, бесилась, негодовала. Презирала за то, что так легко от ребенка открещивается, за то, что использовал маленькую хрупкую, без памяти влюбленную в него Аленушку.

— Что у тебя там? — нервно спрашивает она, вытягивая шею и пытаясь увидеть содержимое папки. Как бы эта дрянь ни скалилась, как бы ни ерепенилась, все равно страшно было. Она пыталась этот страх спрятать, но выдавали детали.

Я понимаю на нее взгляд:

— Ты говорила, что Влад – сын Максима. Что он отказался от него.

— Разве? — нагло хмыкает Алена, потом задумчиво трет бровь, будто пытаясь что-то вспомнить, — Не припомню такого. Это наш с Сережкой сын. Владик – одно лицо с папочкой, никаких тестов не надо, но если хочешь, то сделаем. Про Кирсанова ты сама придумала. Я тут не при чем.

Вот так запросто, глядя мне прямо в глаза, она отказывается от своих слов. От тех самых слов, которые перевернули всю нашу жизнь, пустили ее под откос.

— Ах ты сука, — выдыхает Сашка, хватаясь за одинокий стул, стоящий возле стены, с явным намереньем расхерачить его о голову улыбающейся Алены.

Стеф моментально реагирует. Перехватывает ее, жестко сжимая тонкое запястье. Наверное больно, но она даже не морщится, смотрит на нашу бывшую подругу так, словно готова задушить собственными руками.

— Тсс, уймись! — здоровяк заставляет ее опустить оружие, — не надо.

***

Сашка все так же сконцентрирована на Алене, но отступает, так ни разу и не взглянув на Стефа. Она всегда такая – есть цель и ничем ее не сбить. Страха ноль, ей плевать и на боль, и на все остальное. Она никогда ничего не боялась, с легкостью отмахивалась от скудных чувств, но сейчас я чувствую ее ярость и ненависть. Они полыхают черным костром. Это не те эмоции, которых бы мне хотелось для единственной подруги, но я не могу ничего сделать, чтобы это исправить. Я просто не в состоянии.