Я больше тебе не враг (СИ)

Мои наполеоновские планы заканчивались тем, что я добиваюсь своего и тихо сваливаю в туман, а не сижу на земле, загнанная в угол в чужой стране.

— Отлично выглядишь, — равнодушно жму плечами.

Кто бы знал, как сложно мне дается это равнодушие! Во мне эмоции вперемешку с гормонами. Кипят, бурлят, со звоном снова и снова разбиваются о дикую реальность.

Прежнего Макса больше нет. Его нет!!! Я сама сделала из него чудовище.

— Ммм, — хмыкает, — смелая? Или глупая?

Дура я. Ду-ра.

Была бы умной, сейчас бы не задыхалась, глядя на бывшего мужа. Не сжимала бы кулаки так, что ногти до крови врезались в ладони. И не мечтала бы все отмотать обратно.

Лучше бы мы никогда не встречались, не знали друг друга, не видели, чем вот так.

— И что теперь, Кирсанов? Сдашь меня властям?

Он неспешно протягивает руку и берет меня за подбородок. Пытаюсь отвернуться, но жесткие пальцы сдавливают до боли, блокируя любое движение:

— Властям? Какой банальный вариант. Никаких многоходовок, никаких запрещенных приемов? Разочаровываешь.

В его взгляде убийственная ярость, в голосе – издевка. Она обжигает и причиняет почти физическую боль.

Он никогда не говорил со мной ТАК! Никогда не смотрел ТАК! И екает внутри, когда понимаю, что по-другому уже никогда и не будет.

Максим отпускает мой подбородок, скользит пальцами по шее, ведет по ключице в яремную впадину, ниже.

Его прикосновения пронзают раскаленной иглой. Сердце грохочет непонятно где. То ли в груди, то ли в горле, то ли под коленками.

Кирсанов небрежно вытягивает наружу цепочку с кулончиком в виде темной луны. Криво усмехается, глядя на безделушку, потом зажимает в кулаке, и я только успеваю вскрикнуть, когда одним резким движением срывает ее с меня.

Я испуганно прижимаю руку к горлу, словно меня лишили возможности дышать, и в ужасе смотрю, как он небрежно подкидывает ее на ладони.

— Отдай. Пожалуйста…

Он снова сжимает кулак:

— Э, нет, родная, — досадливо цыкает, — Ты мне крупно задолжала. Эту безделушку я заберу себе, в качестве трофея. Как и остальные две.

Он и об этом знает?

— Откуда…

Кирсанов игнорирует мой вопрос, склоняется ближе, так что, между нами, не остается свободного кислорода.

— Я заберу все, что для тебя важно. Так же как это сделала ты.

И я верю ему. Каждому слову, наполненному ледяным обещанием. Страшно до одури. Мне едва хватает сил, чтобы прошептать:

— Максим…

Я знаю, что мне нечем гордится. Я просто считала, что на войне все средства хороши. Главное — достичь своей цели, все остальное – сопутствующий урон. Его сердце, мое сердце – без разницы. Но теперь на кону стоит гораздо большее.

Понятия не имею, что задумал Кирсанов, какую участь он мне уготовил, но в одном абсолютно уверена.

Я должна сбежать, до того, как бывший муж узнает про ребенка.