Я больше тебе не враг (СИ)

Кому могло потребоваться ехать ночью в это богом забытое место? Может это маньяк? Или еще кто похуже?

Я соскальзываю с дороги в первые попавшиеся заросли, очень надеясь, что водитель не успел заметить мою унылую фигуру.

***

Меня передергивает, когда с сырых листов за шкирку падают крупные капли. Ерзаю, но остаюсь на месте, стараясь слиться с местностью.

Разве кто-то сможет заметить человека в темноте, в стороне от дороги? Конечно, нет…

— Черт! — невольно охаю, когда раздается визг тормозов, и сердце проваливается до самых пяток.

Никто меня не увидел! Никто! Я успела спрятаться.

Машина незнакомая, тонированная. Я не могу рассмотреть, кто сидит внутри, а этот пугающий кто-то не торопится высовываться наружу.

— Уезжай, пожалуйста! — шепчу онемевшими губами, но он глух к моим мольбам.

Машина продолжает стоять напротив моего укрытия, в свете фар неспешно танцует изморось. Дворники размеренно скользят по лобовому, и с каждым их подъемом и паданием у меня внутри обрывается невидимая нить, удерживающая от паники.

Страшно. Холодно. И так одиноко, хоть волком вой.

— Катись отсюда!

Я боюсь лишний раз пошевелиться, чтобы в потемках не запнуться за что-нибудь и не выдать своего присутствия. Если оно конечно для кого-то все еще является тайной…

Да, я все еще надеюсь на это. Тешу себя нелепыми мечтами, которые с треском разбиваются о нетерпеливый рев клаксона.

Снова вздрогнув, я зажимаю себе рот ладонями, чтобы не заорать, и снова вода за шкирку и сердце где-то на уровне коленок.

Проходит еще одна мучительно медленная минута, и водительская дверь распахивается.

Я жмурюсь и порывисто опускаю взгляд, включая режим страуса. Если я не вижу, то и меня не видят. Оно же так работает? Должно работать, иначе мне хана.

Хотя…

Мне и так хана.

Даже не надо смотреть, я по шагам узнаю человека вышедшего из машины.

Бывший муж неторопливо обходит ее спереди. Привалившись спиной к стойке, достает из кармана кожанки пачку. Зубами вытягивает одну и, щелкнув зажигалкой, закуривает.

Этот звук как выстрел в темноте леса.

Я не могу рассмотреть его лица. Вижу только красный тлеющий огонек.

Раньше Макс не курил. Даже не баловался, считая это самой дебильной привычкой на свете. Теперь же молча затягивался, небрежно стряхивая пепел на дорогу.

Я до рези в глазах всматриваюсь в широкоплечий силуэт и давлюяь ощущением неправильности. Могла ли я когда-то подумать, что буду вот так сидеть ночью в сырых кустах и бояться покинуть свое укрытие, потому что на другой стороне меня поджидал Кирсанов?

Скажи мне кто такую ересь, и я бы рассмеялась ему в лицо. Теперь совсем не смешно. Совершенно.

— Долго будешь там сидеть?

Его голос звучит глухо и совершенно инородно на этой пустой дороге. В нем нет эмоций, только усталость.

Я не отвечаю. Меня здесь нет.