Я больше тебе не верю (СИ)

— Не замёрзла?

Его дыхание коснулось моей макушки, от этого на руках приподнялись волоски. Тяжёлые ладони легли на предплечья и почувствовала какой он горячий.

— Нет.

— Останешься?

— Да.

Он поцеловал меня в шею.

— Я рад, — голос прозвучал тихо и ласково.

— Я бы уже давно сбежала, если бы было в чём.

— Если бы сильно хотела, сбежала бы в моих вещах, — от нежного тона и не осталось следа.

— Да. Наверное, ты прав. Но я так устала.

— Идём в кровать. Я сделаю тебе массаж, расправлю твои загруженные плечики.

*** ***

(Слава Самойлов)

— Здорово, Славян, — в трубке раздался басистый голос Кабана.

— Здоров. Ты мне когда пришлёшь запись?"

"— Да не я снимал. Это у Толяна надо спрашивать, а он что-то гасится.

— Ты б****, ещё скажи, что стёрли её, — злость клокотала в горле. Ещё немного и я сорвусь.

— Да нет, Славян. Мы работу свою знаем.

— Если через час у меня не будет записи, как вы её пьяную тащите, то я…я. Я не знаю, что с вами сделаю!

— Ээ. Харе орать. Я же сказал, мы свою работу знаем.

— Знаете? А я что-то сомневаться уже начал. Какого хрена вы сожгли Ирин дом?

— Слышь сюда. Ты просил устроить поджог — я сделал. Не мои проблемы, что хата загорелась так быстро. Мы свою работу делаем хорошо, а ты нам ещё ни за что не заплатил. Так что не быкуй, а лучше деньжата переведи, которые мы заработали.

«Ах вот как, значит, мы заговорили. Ну посмотрим, к кому ты побежишь, когда с твоей тачкой что-нибудь случится».

— Я ни черта вам не заплачу, пока не увижу запись.

Я бросил трубку. Громко выругался. Маша поёжилась. Она не любила мои забористые словечки.

— Так значит Ирин дом сгорел по твоей вине? — спросила Маша.

Я повернулся к ней и увидел, как она смотрит с осуждением. Ненавидел этот взгляд, ни от Алисы, ни от Маши.

— Тебе какая разница? — Голос прозвучал злобно. В последние дни всё шло не по плану. Сначала эти упыри вместо обычного снотворного накачали Алису наркотой. Потом сожгли дом Иры. Неудивительно, что эти остолопы нигде надолго не задерживались. Недаром говорят пословицу «Заставь дурака богу молиться, он и лоб расшибёт».

Маша сжалась от резкого окрика, этим она меня уже начала раздражать. Ну, приложил малость, сама виновата, не хрен было под горячую руку лезть.

— Так ведь нельзя. Ты же не бандит какой-то.

Я сунул руки в карманы и сжал, чтобы со злости не пустить их в дело.

— А врываться в мой дом и снимать меня, значит, можно?

Маша пожала плечами, потянулась, как кошка. Женская уловка, чтобы сгладить свою тупость или уйти от неприятного вопроса.

— Ты не ответила.

— Иди ко мне в кроватку, — она похлопала по матрасу рядом с собой.

— Маша!

— Слава, ты же знаешь, что я не люблю обсуждать девочек. Они для меня были и останутся лучшими подругами.

Я подошёл к кровати и рывком поднял Машу за руку.