Я без тебя не могу

Выгляжу, наверное, ужасно после этой сцены, ощущая, как слезы на щеках уже начинают стягивать кожу, но даже не пытаюсь как-то исправить свой жалкий вид. Это его рук дело, хоть он и стоит так, словно сейчас ровным счетом ничего не произошло.

- Другая часть получена через знакомого опера в Госнаркоконтроле. Это всё что я могу рассказать, теперь мне можно идти? – попятившись от него назад, увеличила, между нами, расстояние, опасаясь, что личина спокойствия вновь может его покинуть. Хотя, конечно, понимала какой триггер вызвал эту ярость.

Клим смотрит на меня внимательно, оценивающе.

- Ты не послушалась меня и осталась в этом городе, - игнорируя мой вопрос, напомнил о последнем нашем разговоре, который я не восприняла всерьез.

Теперь же поняла, что попала в силки и ощущала, как петли на мне затягиваются всё туже и туже, перекрывая кислород. Он действительно полагает, что я уеду из Москвы? И куда, в город Н., где у меня ровным счетом никого и ничего нет?

- Я не собираюсь никуда уезжать, - твердо произношу, вновь чувствуя страх и безысходность.

- Здесь у тебя не будет жизни, я приложу все усилия, чтобы ты нигде и никем не могла получить работу.

Его голос полон стальной решимости и когда я смотрю в эти холодные глаза, по моему телу проходит неприятная дрожь. Нет сомнений - он сдержит слово. Как и его отец когда-то. Мне становится трудно дышать, я пытаюсь отслеживать вдохи и выдохи, но это дается с трудом.

- Зачем тебе это, Клим? - спрашиваю я тихо, продолжая смотреть ему в глаза, - ты спокойно жил, не озадачиваясь вопросами о том, где я и что со мной. Так что же изменилось?

Первое время после того, как пошла на поводу у его отца, я во всем винила только себя. Мое мнение на случившееся менялось по мере взросления. Я одного не могла понять ни тогда, ни сейчас: как он мог поверить в то, что я могу ему изменить? Он знал о том давлении, которое оказывает его отец на меня, что для такого как Самгин старший, я ничтожество, устранить которое со своих тактических карт, ему ничего не стоит и жалости не вызовет. Но самое главное – он знал о моих чувствах к нему."

"Да, я предала его в том, что не поделилась бедой, не разделила её с ним, не смога рискнуть жизнью бабушки. Но и он предал меня, так легко поверив, не подумав разобраться, не задаваясь вопросом о том, так ли всё было на самом деле как казалось на первый взгляд. Просто умылся кровью Максима и моими слезами, и ушел.

Тогда я любила его так сильно и горячо, что мне некуда было девать это огромное чувство, которое, казалось, во мне не помещается, переполняя и разрывая меня изнутри. И со временем оно трансформировалось в другие эмоции. В злость, отчаяние, а теперь вновь в ненависть.