Я без тебя не могу

Однако остальные мужчины, шедшие рядом, обратили на нас внимание, рассматривая с плотоядным интересом, и когда нас пригласили составить им компанию, удивляться было нечему: для них мы были красивыми атрибутами, не представляющими опасности. Они расположились в отдельном зале за большим круглым столом, где кроме нас не было других посетителей и куда входили только служащие ресторана. Алика превосходно изображала из себя дурочку, падкую на богатства араба, представившегося как Гассан, и его сладкие речи с сильным акцентом, которые он лил ей в уши, а генерал настолько откровенно пускал на меня слюни, что я едва была способна скрыть испытываемое к нему отвращение, граничащее с рвотными позывами.

Принесенное блюдо не лезло в глотку, желудок отдавал свинцовой тяжестью, и я водила вилкой по тарелке, прислушиваясь ко всему, что произносят за столом, однако ни одна из фраз не показалась мне странной или в какой-нибудь степени подозрительной. В какой-то момент к арабу обратился его человек, который до этого всё время сидел в лэптопе, и шепнул что-то на ухо. Выражение лица мужчины тут же изменилось, некое подобие дружелюбия тут же с него сползло, и он уставился на меня, а затем медленно перевёл на Алику, чтобы вновь обратить убийственный взгляд на меня. Он передал информацию рядом сидящим, и они тут же поднялись и направили на нас оружие. Генералу еще не было известно, что происходит, но когда араб заговорил на непонятном мне языке, на лице Васильева отразился дикий гнев, и он с ужасом смотрел на меня. Нас раскрыли.

Ловким движением Алика достала закрепленное на бедре под платьем оружие и навела дуло на главаря арабов, пока люди генерала замешкались, тратя драгоценное время. Мы стоим с ней вдвоем против головорезов, оружие которых направлено на нас, и я понимаю, что выжить здесь практически нет шансов. Бодигарды генерала еще не поняли, нужно ли защищать своего хозяина от арабов или от блондинки с пистолетом, но, вероятно, решили для начала избавиться от меньшего из зол и пополнили ряды тех, кто уже целился в нас.

Алика произнесла одну фразу на арабском, должно быть, послужившую Гассану. пищей для размышления. Я понятия не имела о её значении, может быть, она пообещала, что они останутся в живых, если опустят дула, может быть, что-то еще, намекавшее на то, что если кто-то из нас будет ранен или убит, пощады ждать не стоит.

В зале стоит смертельная тишина; казалось, можно расслышать, как в головах араба крутятся винтики, запуская процесс мышления. Мое внимание привлекает самый молодой из мужчин, кажется, это сын Гассана: оружие в его руках дрожит, а по вискам ручьем стекает пот, и мне кажется, что он, как и я, впервые в жизни попал в такую передрягу.