Я беременна от вас, босс!

Испытываю такой стресс, которого не знала никогда! Я ни разу не опаздывала! И понятия не имею, как быстро собираться!

Наспех одеваюсь, вылетаю через две минуты из ванной и восхищаюсь сама себе. Даже расчесаться успела! Поправляю волосы на голове, пиджак – и бегу в коридор.

– Я готова!

Эмир Тагирович, сам не ожидая от меня такого, зависает, держа в руке запонки.

– Удивительно. Впервые вижу, чтобы девушки так быстро одевались.

Я отмахиваюсь. Хотя да, я молодец.

Помогаю боссу с запонками.

И через двадцать минут мы уже сидим в ресторане и ждём встречи с о-о-очень влиятельными людьми! Запыхавшиеся, но зато вовремя прибывшие. Эмиру поправлять нечего. А мне вот и юбку, и рубашку. Я вообще так оделась криво… Юбка не та. Короче на десять сантиметров точно. Не знаю, откуда она у меня. Кажется, Ксана подложила. Она мне её дарила однажды.

В итоге, я сегодня не ассистентка, а… секретарша из фильмов. Короткая юбочка и открытая блузка.

Стараюсь об этом не думать. Заказываем кофе. Решаем позавтракать чуть позже.

Через пять минут приходит Вяземский со своим юристом. В основном, говорю я, поскольку все заметки, пункты у меня в блокноте.

А вот босс молчит. И довольно много. Смотрит постоянно куда-то. То отворачивается. То впулится в меня так, что взгляда отвести не может.

Не сразу понимаю, почему.

Думаю, может, с причёской что-то не так? Или испачкала блузку?..

Но нет.

Взгляд Эмира Тагировича скользит вниз. На мою грудь.

И до одного момента я чувствую себя прекрасно. Пока не понимаю, что в спешке забыла надеть лифчик. И почему босс замечает это только сейчас?..

Эмир

И как ей сказать об этом?

Я никогда не стеснялся, говорил прямо. Если что-то было не так – подчёркивал. То есть… Ну, видны у девушки через одежду вишенки – так и скажу. Ещё комплимент сделаю, пошучу. А тут… Даже слов подобрать не могу.

Взгляд сам приковывается к её груди, что просвечивается через тонкую ткань блузки.

Надо указать Виталине на это. А может, так задумано? Решила соблазнить меня? Нет, Богданова ни за что бы так не сделала. Я слишком хорошо её знаю. Скорее всего, забыла из-за спешки, вот и не надела бельё.

Это плохо. Для неё. Для меня – не очень.

Для других мужиков – прекрасно.

Но сказать надо. Сейчас придут партнёры, и я чисто по-человечески понимаю Виталину. Ей может быть неловко.

Но почему я тогда ничего не говорю?

Не хочу.

Козлина? Возможно. Но такой вид…

Нет, всё же скажу.

Только решаю завести эту тему, но не успеваю. Надеюсь, что единственный озабоченный за этим столом – я. И ведь, блин, сел так удачно. Напротив неё. Теперь перед глазами открывается такой вид…

Работать нормально не могу. Я обычно много говорю, а тут… Молчу. Как партизан, рыба, не важно, кто. Потому что всё же озабоченный.