Я беременна, мальчики!

Убью кого-нибудь и скорее всего не только спящего брата, но и… даже слов не находилось в моей одуревшей голове, которые смогли бы описать все то, что я чувствовал в этот момент к Ева. — В такое время лучше не ходить без футболки, — хмыкнула она и нагнулась.

За трусами, блять, нагнулась.

— Какая нахуй футболка! — заорал я и саданул кулаком о дверной косяк. Видит бог хотелось по Еве, очень хотелось.

Брат шевельнулся, что-то пробухтел и перевернулся на живот, оголяя свой долбанный зад.

Предатель.

Хотя, какой из него предатель, ведь он не знал… Но легче не становилось. Я смотрел на Еву, сквозь нее и чувствовал как дрожу.

Такое, что реально возможно? Разве бывает настолько больно? Я никогда не ломал ноги или руки, но сейчас мне казалось, что во мне сломали каждую мою кость. Сколько их там в человеке? Штук двести?

Так вот, все эти двести штук во мне разом и сломали. Как я мог все еще стоять на ногах? Понятия не имею как, но я стоял.

— Кир, не кричи ты так, — возмутилась девушка и начала собирать по полу одежду.

Это была какая-то совершенно незнакомая мне девушка. Не мой Лунтик, не моя Ева…

— Как ты могла? — шепотом спросил я, потому что воздуха в легких катастрофически не хватало и голос срывался.



— А что я сделала такого, чего не делала ранее? А? В этом же нет ничего особенного. Подумаешь трахнуться по пьяни. Тем более нам с Миром не привыкать, делать то самое по пьяни. Ну хорошо, — она взмахнула ладонями, — сначала я подумала, что это ты, а когда поняла, что нет… ну знаешь, уже невозможно было остановиться, ну там та-а-акой момент был, — под конец этой тирады ее голос начал звенеть и я не сдержавшись, как самый настоящий психопат заорал.

— Замолчи! Замолчи! Замолчи!

— Кир, ты чего раскричался, — присел на диване брат, — Ева, подарочек мой, ты что уже уходишь?

Я сорвался с места, схватил девушку за руку, чуть выше локтя и потащил к выходу. Вытолкал ее в подъезд, и тут же одернул ладонь, словно еще чуть чуть и ее яд прожжет мои пальцы, как серная кислота оставит меня без кожи и мяса.

— Что бы я тебя больше никогда не видел и даже не слышал, — прошипел, понимая, что внутри дерет с такой силой, что хоть головой о стену бейся. Сердце ведь, оно не понимает, почему так больно.

— Ты придурок что ли? — заорала Ева, когда я захлопнул дверь, — там мороз на улице!

Я нашел ее сапоги и пальто, приоткрыл дверь и швырнул все это добро в подъезд, не глядя.

Я понимал, что поступаю не по-мужски. Не правильно, как баба истеричная, но ничего поделать с собой не мог, сел на тумбу для обуви и запустил пальцы в волосы.

Сука. Какая же она сука. До последнего не хотелось верить собственным глазам и ушам, но то как развязно Ева себя вела, говорило само за себя. А я чуть в лик святых ее не возвел. А она такая же как и большинство.