Я беременна, мальчики!

Кто-то из парней отец и они должны это знать, даже если оба не захотят меня больше видеть.

— Да ну нафиг, — слышу натянутый смех Мирона, — ты все-таки затащил ее в койку, — он разворачивается к Киру и продолжает, — пять балл…

Я едва соображаю, что происходит и вскрикиваю, когда Кир врезает брату по лицу. С раскрытым от неверия и удивления ртом, смотрю на то, как Мирон падает на пол вместе со стулом. Перевожу взгляд, полный страха, на Кирилла и не могу поверить, что это действительно произошло.

Они ведь… они ведь братья.

Я, наконец-то, могу изучить его лицо, вспомнить каждую черточку, впитать ее в себя как губка, чтобы доставать периодически и любоваться.

Кир помогает подняться брату, протягивает ему руку, а после смотрит на меня с ехидной и наглой усмешкой, от которой в груди тут же отдается болью. Парень разводит руки в стороны и выплевывает, поворачиваясь ко мне:

— Уж прости, Евочка, что повредил морду твоему любимому. Ничего, — он хлопает Мира по плечу, — до свадьбы заживет. Так ведь? Ну и ладненько.

Я смотрю на этот напускной фарс, на его мнимое спокойствие и на неживой взгляд, которым он смотрит будто мимо меня, и понимаю, что это не он. Не его привычное поведение. Я почему-то не могу пошевелиться, молча смотрю, как он достает из кармана ключи, те самые с брелоком льва. Вздрагиваю, осознавая, что он все еще ездит на байке, что все еще не сменил своего железного монстра на автомобиль.

— Удачи вам, дети мои, — Кир разворачивается ко мне, проходит взглядом по фигуре, подмигнув. — Мир и покой, тьфу, — морщится, как будто видит перед собой не меня, а что-то противное и продолжает: — совет да любовь.

Он огибает стол и направляется к выходу, ступая ровными, размеренными шагами, а я понимаю, что не могу позволить ему уйти.

Не сейчас. Не тогда, когда есть малейшая вероятность, что ребенок от него. Не тогда, когда я уже не могу отвести от него взгляда.

Я резко встаю со стула и делаю пару шагов вслед за тем, кому принадлежит мое сердце.

— Кир, — я выдыхаю едва слышно, потому что голос не слушается, но Кир останавливается.

Разворачивается ко мне и вихрем возвращается обратно. Приближается почти вплотную, нагло буравя злым взглядом, и выдыхает прямо мне в лицо:"

"— Никогда. Слышишь, никогда больше не называй меня так. Вообще, не обращайся ко мне, поняла? Забудь, что где-то в этом мире существует охуительная замена твоего идеала, потому что, этой замены больше нет, ясно?

Я смотрю на его искаженное злостью лицо, слышу шумное прерывистое дыхание и не хочу верить в то, что он действительно это произнес.

Нет. Он не мог.

— Зачем ты так? — шепчу едва слышно, забывая о том, что мы в кафе и вокруг нас люди, а где-то сзади стоит Мирон.

Кир пожимает плечами и чуть подается назад, хмыкая:

— По-моему ровно так, как ты того заслужила.