Я беременна, господин босс!

Все равно не сдаюсь! Я увижу своего мальчика, или умру!

Зачем здесь Эмир? Без него я бы сцепила зубы, завыла, но поднялась бы. А при нем? Как при нем стонать от боли? Не знаю, хватит ли меня на долго.

- Женщина! – ругается Эмир сквозь зубы. - Упрямая женщина!

Встает. Хотя его движения резки, а лицо жесткое, даже жестокое, он осторожно подхватывает меня. Поднимает на руки, как пушинку.

- Легкая… кожа да кости. – лицо хоть и жесткое, но в глубине глаз тревога, будто за меня переживает.

- Что ты делаешь? – удивляюсь я. – Положи меня обратно.

- Ты же хотела сына увидеть? – с содроганием рассматривает мое бледное без грамма косметики лицо.

- Ты отнесешь меня? – разгорается во мне надежда.

- Ну конечно, Таня. Раз ты не можешь идти сама, то я буду нести тебя к сыну.

- А как же капельница? – кошусь я на штатив, с которого свисает бутылек с лекарством, и трубка утопает в сгибе моего локтя.

Штатив Эмир тоже берет с собой.

Так и несет меня до лифта, уверенно зная дорогу. Ни одна медсестра, и не один врач что попадаются на нашем пути не смеют возразит ему ни слова, настолько Эмир подавляет своей властной энергетикой.

Лишь только медбрат у самого лифта подбегает к нам с каталкой."

"- Кладите девушку, - предлагает он, - так будет легче.

- Убери! – коротко приказывает Эмир, - Сам хочу нести ее.

Чувствую себя защищенной в его сильных руках. Чувствую покой и умиротворение. Наверно так на меня действует окситоцин.

Двери лифта раздвигаются. Стены зеркальные, как и потолок. Смотрю на верх и вижу огромного сильного мужчину с девочкой на руках. А нет, это не случайные прохожие. Это мы с Эмиром.

Вглядываюсь в бледное незнакомое лицо с черными кругами под глазами и синими бескровными губами. Понять не могу, кто это. Сама себя не узнаю. Страшная, точно Франкенштейн, еще с этой капельницей и проводами.

Как Эмир только не испугался меня! Ведь я только после операции, и вид у меня ни разу не романтичный. А он, мало того, что виду не подал, еще и смотрел как раньше… Как в первый день нашего знакомства…

- Я страшная. – всхлипываю я, сгорая от стыда.

- Глупости, Таня. В моих глазах ты всегда красива – есть ли на тебе макияж, или нет!

Прижимаюсь к его твердой груди. Вдыхаю аромат парфюма и его собственный запах мускуса, и понимаю: любит. Каким-то шестым чувством понимаю, что любит. Несмотря ни на что. Вопреки всем бедам и козням.

Эмир, Эмир… как же мне тебя не хватало! Все то время, что я провела в бегах.

Спускаемся с ним на несколько этажей ниже.

Подходим к детскому отделению интенсивной терапии. Как много кувезов… как много младенцев, опутанных проводами… И родителей, что склонились над своими малышами.

Сердце ныть начинает от этой невеселой картины.

Маленькие, недоношенные, детки в тяжелом состоянии… они не должны так страдать с самого начала.