Я б ему... дала

– Если у вас есть какие-нибудь желания, мы обязательно постараемся их выполнить.

Произнесено это было с таким нажимом и уверенностью, будто Абашев уже встречался со стариком и что-то знал.

В ответ Антон Павлович просто обязан был сказать, что такого мы должны выполнить. Но вместо этого Левданский рассыпался новой порцией хвалебных речей. Припомнил своего героического дядьку, который «был очень похож на Дамира». Его молодую беременную жену с длинной косой. Но снова не выдал и грамма правды о своей задумке.

– Дорогой друг, мы провели в вашей усадьбе прекрасную неделю и готовы отблагодарить за гостеприимство. Скажите только как! – Дамир не сдавался.

Со стороны разговор двух мужчин казался соревнованием в словесности. Оба плели кружева из слов. Оба заставляли меня силой мысли глушить желание зевнуть.

К сожалению, Левданский оказался крепким орешком. Третий акт похвалы превзошел первые два. И уже скоро из режима «дипломат» князь переключился в «бульдозер».

Протянув старику стакан с водой, он прямо спросил, что тот ждет от нас. Но вновь получил фонтан радушия и восторгов.

Дворянско-партизанское прошлое невозможно было пробить ничем. Антон Павлович точно зачем-то нас звал. Он ясно осознавал это. И молчал!

Ума не приложу, как бы мы выпутывались, но спасла всех медсестра. Заглянув в палату, она возмущенно начала причитать о покое пациента и окончании времени для посещений.

После ее пламенной речи, простившись со стариком, Дамир буквально вынес меня из палаты. Произошло это настолько быстро, что мой расслабленный за долгую беседу мозг заскрипел шестеренками. Секунду назад я сидела на тумбочке и с трудом сдерживала слезы. А теперь не знала, как вдохнуть, как выдохнуть и вообще – как поднять взгляд.

Шок, который за время встречи немного прошёл, набросился с новой силой. И от вида нависшей надо мной двухметровой широкоплечей фигуры папочки-князя по спине прокатилась холодная волна.

* * *«Попандос» – так, кажется, Мэрилин называла те «прекрасные» моменты, когда нужно было что-то делать, а возможности не оставалось. Ещё «задница» – но это уже термин не начальства, а девочек.

Сейчас вспомнились оба. А еще захотелось провалиться сквозь землю.

Я в упор не понимала почему – недоступное высочество, которое не умело пользоваться презервативами, было среди нас лишь одно. Точно не я! Но взгляд карих глаз пронизывал насквозь.

Подозреваю, на нервах и гормонах мог случиться обморок или истерика. Предугадывать собственные эмоции я пока ещё не научилась.

Но рассудок, который по ощущениям весь день был в отгуле, решил, что пора спасать будущую мать двоих детей."

"– Если ты хочешь о чем-то меня спросить, давай перенесем это на завтра. Я совсем без сил.