Извращённые cердца

Диего и Савио были друзьями, но Савио тоже являлся Фальконе.

Савио шагнул к моему брату.

— Я не подчиняюсь твоим приказам, Диего, — затем его взгляд скользнул по мне и моей ушибленной руке, которую я все еще прижимала к животу. Что-то в его лице изменилось. — Что, черт возьми, случилось с твоей рукой?

Я пожала плечами. Я бы не стала упоминать Уилла, а тем более Ноэми, и вообще ничего из того, что они мне наговорили.

— Уилл Рейнольдс назвал мою сестру — благородную итальянку, твою будущую жену — шлюхой Фальконе, — прорычал Диего.

Римо выпрыгнул из ринга, и Нино тут же выбрался наружу. Даже Фабиано перестал делать то, что делал, чтобы посмотреть шоу уродов. Савио только молча смотрел на меня.

— Этот ублюдок предположил, что твой брат, как Капо, мог бы… трах… — Диего взглянул на меня. — … Взять мою сестру, чтобы ты за этим наблюдал. Что вы двое будете делить ее в одно и то же время.

Боже. Почему земля не может поглотить меня? Изгнание было бы менее ужасным, чем это унижение.

— Это то, что он сказал? — спросил Римо с кривой улыбкой, от которой у меня на затылке зашевелились волоски. — Напомни мне еще раз, Нино, как это называется?

Нино нахмурился и покачал головой.

Я достаточно изучила латынь, чтобы понять, что это значит, и на мгновение выражение моего лица изменилось. Фамилия Римо Фальконе вызывало у большинства людей страх. Даже жена и красивые дети не изменили этого.

Диего потерял свое дерьмо.

— Это не ебаная блядь шутка! Моя сестра благородная женщина, и никто не смеет намекать, что кто-то, кроме ее мужа, прикасается к ней!

Мое сердце пропустило удар. Он кричал не только на Савио, но и на Нино с Римо.

Улыбка Римо исчезла, и Диего замолчал. Он глубоко вздохнул.

— Я не хотел проявить неуважение, Капо…но я должен защищать честь моей сестры любой ценой.

Савио, казалось, пронзил меня взглядом.

— Мы официально объявим о помолвке, и я ясно дам понять, что Джемма принадлежит только мне. Никто ее не тронет. Ни один ублюдок, и уж точно никто из моих братьев.

Он подошел ко мне и взял мою руку, внимательно рассматривая костяшки пальцев.

— Должно зажить, прежде чем ты сможешь надеть мое обручальное кольцо, — его голос был чистым успокоением и высасывал воздух из моих легких, заставляя меня чувствовать легкое головокружение. Потом он посмотрел на меня, и высокомерное озорство вернулось. — Я уже точно знаю, какое кольцо тебе подарить.

— Ей нужно подлечить костяшки пальцев, — вмешался Диего, подходя к нам и критически рассматривая руку Савио на моей.

Я могла бы сказать, что он хотел оттолкнуть его. Как будто даже держаться за руки было слишком до того, как мы поженимся.

Я чуть не закатила глаза.

— Так, когда состоится помолвка? — спросила я.

Савио переглянулся с братьями.

— Через два месяца.