Извращённые cердца

Она не могла быть мертва слишком долго, и осознание этого еще больше усложняло ситуацию. Если бы мы были быстрее, то, возможно, смогли бы спасти ее. Сожаление о прошлом это потерянное время — таково было кредо Нино. Да откуда он вообще знает? Поглаживая ее окровавленное лицо, я наклонился к ее уху.

— Я был полным придурком. Мне так чертовски жаль, Джем, так чертовски жаль. Я буду так черт возьми скучать по тебе, по каждой раздражающей мелочи. Ты единственная девушка, которую я когда-либо по-настоящему хотел, и я все испортил.

Я проглотил комок в горле. Мои пальцы прошлись по ее шее, такой нежной. Такой чертовски великолепной даже в смерти. Я думал, что у меня будет время, что у нас будет время побыть вместе, и принял это как должное. Часы с копьем на моем предплечье дразнили меня, когда я поглаживал кожу Джеммы. Перехитрить время, какая глупость думать об этом.

Нежный пульс бился под моими пальцами. Я резко поднял голову и уставился на Джемму.

— Что такое? — тут же спросил Римо.

Диего поднял заплаканное лицо.

Я впился кончиками пальцев ей в горло. Пульс. Долбаный пульс. На мгновение я даже не осмелился в это поверить.

— Римо, — выдавил я из себя.

Он опустился на колени рядом со мной и оттолкнул мою руку в сторону, затем прижал пальцы к ее пульсу.

— Нино! — взревел он.

— Что… что происходит? — прошептал Диего.

Вошёл Нино, потом бросился к нам и нагнулся к Джемме, щупая ее пульс.

Диего резко втянул воздух.

На меня нахлынуло облегчение.

Римо двинулся к мудаку из Братвы.

Он извращённо ухмыльнулся.

— Он — мой, — сказал я.

Как только о Джемме позаботятся, я превращу последние несколько часов жизни этого мудака в кошмар.

Римо склонил голову набок.

Нино пощупал голову Джеммы, потом потянулся к ее ребрам.

— Что ты делаешь? — спросил Диего, глядя на руки моего брата на животе Джеммы.

— Это для того, чтобы убедиться, что она останется жива. Отвали.

Диего кивнул и подполз к голове Джеммы, поглаживая ее волосы.

— Джемма, ты меня слышишь?

— Пока не трогай ее, — сказал Нино.

Я взял Джемму за руку и переплел наши пальцы.

Они дернулись. Затем ее ресницы затрепетали, и она открыла глаза, уставившись на меня своими потрясающими оливковыми радужками. На ее лице отразилось замешательство. Она перевела взгляд с меня на Диего, который выглядел заплаканным месивом. Она нахмурилась.

— Диего, что такое… — в ее глазах мелькнуло понимание. — Нонна?

Ее голос был тихим, выдавая мою защитную сторону. Мне многое хотелось ей сказать.

Диего закрыл глаза и слегка покачал головой. На глаза Джеммы навернулись слезы.

Диего не отреагировал, но встал и повернулся к нам спиной, закрыв лицо руками. Джемма посмотрела на меня, и ее глаза превратились в два озера страдания.

— Мне очень жаль, Джем.