Извращённая любовь

Вопреки моим ожиданиям, его прикосновение не было холодным - оно было обжигающим, и обжигало мою кожу и мышцы, пока я не почувствовала его тепло внизу живота.

Я тяжело сглотнула. Глупые гормоны.

- Что? Мы уже опоздали, а они скоро закрываются.

-Ты не можешь так выйти, - мельчайший намек на неодобрение показался в уголках его рта.

- Как? - спросила я, сбитая с толку. На мне были джинсы и футболка, ничего скандального.

Алекс наклонил голову к моей груди. Я посмотрела вниз и вскрикнула от ужаса. Потому что моя рубашка? Белая. Мокрая. Прозрачная. Не немного прозрачная, что контур моего лифчика можно было увидеть, если сильно присмотреться. Она была полностью прозрачной. Красный кружевной лифчик, твердые соски - спасибо кондиционеру - все это было на виду.

Я скрестила руки на груди, мое лицо пылало тем же цветом, что и лифчик.

- И так было все время?

- Ты мог бы сказать мне.

- Я сказал тебе. Только что.

Иногда мне хотелось задушить его. Очень хотелось. И я даже не была жестоким человеком. Я была той самой девочкой, которая годами не ела печенье в виде пряничных человечков после просмотра "Шрека", потому что мне казалось, что я ем членов семьи Джинджи или, что еще хуже, самого Джинджи , но что-то в Алексе спровоцировало мою темную сторону.

Я резко выдохнула и инстинктивно опустила руки, забыв о своей прозрачной рубашке, пока взгляд Алекса снова не переместился на мою грудь.

Пылающие щеки вернулись, но мне надоело сидеть здесь и спорить с ним. Crumble & Bake закрывался через десять минут, а время шло.

Возможно, дело было в человеке, погоде или полутора часах, которые я провела, застряв под навесом остановки, но мое разочарование выплеснулось наружу прежде, чем я смогла его остановить.

- Вместо того чтобы быть мудаком и пялиться на мою грудь, не мог бы ты одолжить мне свой пиджак? Потому что я очень хочу получить этот торт и проводить моего брата, твоего лучшего друга, до того, как он покинет страну.

Мои слова повисли в воздухе, и я в ужасе закрыла рот рукой. Неужели я только что произнесла слово "грудь" в адрес Алекса Волкова и обвинила его в том, что он на меня пялится? И назвала его мудаком?

Глаза Алекса сузились на долю дюйма. Это вошло в пятерку самых эмоциональных реакций, которые я вытягивала из него за восемь лет, так что это было уже кое-что.

- Поверь мне, я не пялился на твою грудь, - сказал он, его голос был достаточно холодным, чтобы превратить оставшиеся капли влаги на моей коже в сосульки. - Ты не в моем вкусе, даже если бы ты не была сестрой Джоша.

Ауч. Я тоже не интересовалась Алексом, но ни одной девушке не нравится, когда ее так легко отвергает представитель противоположного пола.

- Неважно. Не нужно быть придурком из-за этого, - пробормотал я. - Слушай, C&B закрывается через две минуты.