Извращенные эмоции

— Твоя гребаная логика меня бесит, — пробормотал Римо.

— Я будущий муж, поэтому логично послать меня. Мы сделаем это на моих условиях, Римо. Я не позволю вам двоим опираться на свои эмоции.

— По-моему, он специально меня разозлил, — сказал Римо Фабиано.

Фабиано кивнул.

— Думаю, что да.

— Не нужно много усилий, чтобы вывести тебя из себя, Римо.

Римо прищурил глаза на меня.

— Логично было бы взять кого-нибудь с собой. Ты не должен идти один. Возьми Фабиано.

Фабиано закатил глаза.

— Да, возьми меня. Потому что я пуленепробиваемый, потому что я гребаный Скудери.

Я посмотрел на блондина.

— Может быть, твое присутствие вскроет слишком много ран для Луки. Мы не хотим начинать не с той ноги.

— По-моему, корабль отплыл, — сказал Фабиано.

— Хочешь поехать со мной в Нью-Йорк? — я спросил, с сомнительным выражением лица.

— Я лучше поеду в Чикаго и убью своего гребаного отца, но если безумный брак между тобой и какой-нибудь бедной Фамильей приблизит меня к этой цели, я поеду в Нью-Йорк и поговорю с этим гребаным Лукой Витьелло. Но не думаю, что он будет рад меня видеть. Он ни на секунду не поверит, что я изменился.

— На самом деле нет. За исключением твоего поведения с Леоной. Ты все еще жестокий ублюдок, поэтому Витьелло не должен доверять тебе, — сказал я.

Фабиано переводил взгляд с Римо на меня.

— Я еду или нет? Я должен придумать, как рассказать об этом Леоне, не пугая ее.

Римо покачал головой.

— Я должен поехать как Капо.

— Мы прибережем это воссоединение для второй встречи, когда Витьелло будет убежден, что преимущества связи перевешивают радость отрубания головы, — сказал я.

— Это значит, что я еду. — Фабиано встал. — Я очень надеюсь, что это чертово испытание позволит мне убить моего отца, или вам двоим придется многое мне компенсировать.

Я все еще не был уверен, что присутствие Фабиано улучшит нашу ситуацию. Он был братом Арии, это правда, но даже это не защитит его навсегда. О том, чтобы отстранить Римо, не могло быть и речи. Я должен был убедиться, что Лука и Фабиано последуют моим рассуждениям и не позволят своим непредсказуемым эмоциям управлять шоу.

КИАРАЯ, как обычно, стояла в стороне, достаточно далеко от танцпола, чтобы никто не счел себя обязанным пригласить меня на танец. Мои глаза следили за Джулией, когда она танцевала со своим мужем Кассио. Ее глаза на мгновение встретились с моими, и она улыбнулась. Она уже съехала, когда я должна была переехать к тете Эгидии и дяде Феликсу шесть лет назад, но мы с ней стали близкими друзьями, ближе, чем кто-либо другой, особенно мои старшие братья. Им разрешили остаться в Атланте после того, как мой кузен Лука убил нашего отца. Я вздрогнула от воспоминаний.

Джулия была одной из немногих, кто смотрел на меня с добротой, а не с презрительной усмешкой.