Извращённое Королевство

— Я же просила тебя не произносить его имени.

— Илай! Илай! Илай! — я кричу. — Его зовут Илай, ма! И я хочу произносить его имя. Я хочу говорить о нем. Я хочу...

Я слышу выстрел раньше, чем чувствую его.

Боль пронзает мое тело внезапно, как фейерверк. Боль сжигает меня изнутри.

— М-ма...

Она наставляет на меня пистолет, ее лицо залито слезами. Они падают на ее красивое платье, когда я падаю на пол.

Мне кажется, что мои кости ломаются подо мной.

— Эльза.. Д-детка.. Мне так жаль, маме т-так жаль. О, Боже! О, Боже! Что я наделала?

Она присаживается на корточки рядом со мной. Пистолет падает на пол, когда она прижимает руки к моей груди.

Кровь течет у меня между губ, и я чувствую привкус металла, когда она становится размытым пятном.

Боль овладевает мной и проникает под кожу. Это больно, но, может, сейчас все в порядке. Потому что эти монстры исчезли из глаз мамы. Они исчезли, вернув мне мою маму.

Она громко плачет, осматривая меня, сжимая руки и разрывая платье, прикрывая мою грудь.

— ОТЕЦ! — она кричит, ее голос истеричен. — Это все из-за тебя, папа, ты сделал меня такой. Ты убил меня.

— М-ма...

— Тише, малышка, не плачь. Все будет хорошо... — все еще прижимая руку к моей ране, она достает пистолет и кладет его себе под подбородок. — Мама идет, малыш. Мама все уладит, Илай.

И затем она нажимает на спусковой крючок.

Глава 31

Эйден

Настоящее

Я обнимаю Эльзу, когда она тихо плачет у меня на груди.

Она долго плачет. Думая, что больше слез не будет, на нее накатывает новая волна, и она снова поддается этому.

Я знал, что будут последствия, когда она вспомнит свое прошлое.

Тот день был самым мрачным днем в ее жизни. Она потеряла обоих родителей и большую часть себя.

Тогда я тоже думал, что она ушла.

Я думал, что все кончено.

Воспоминание о том времени, когда я больше не слышал ее голоса, было постоянной частью моих ночных кошмаров.

Это даже хуже, чем красная женщина и ее пытки.

Когда у тебя есть свет посреди темноты, и этот свет тускнеет, это тебя сбивает с ног.

Вот почему после этого мой мир стал черным.

Я глажу ее по плечу, пока она тихо плачет. Моя рука скользит по изгибу ее шеи и останавливается на пульсе. На ее бьющемся, пульсирующем пульсе. Это постоянное напоминание о том, что она жива, а не мертва.

Ее шрам доказательство того, что у нее нет этой раны в груди. Ее ярко-светлые волосы не пропитаны красным, как тогда, когда она лежала безжизненная.

Вот почему я одержим этими тремя ее частями.

Я прижимаю ее к себе, и ее тело дрожит.

Я готов сделать все, чтобы она не плакала и не цеплялась за осколки прошлого. Однако то, что она держится за меня так, словно я ее спасательный круг, будоражит зверя внутри.

На всю оставшуюся жизнь я хочу быть единственным, кто станет свидетелем того, как она сломается, и поддержит ее во время этого шторма.