Извращенная Преданность

Он не был тем, с кем можно оставаться рядом. Но мысль о том, что впервые в моей жизни есть кто-то, кто может защитить меня, была слишком соблазнительной."

"Ф А Б И А Н О

Я заметил ее колебания, когда она заметила меня. Как мышь перед ловушкой, разрывается между дегустацией сыра и бегством.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, обхватив руками свой старый рюкзак, как будто ей нужен был еще один барьер между нами.

— Я сказал, что буду защищать тебя, и это то, что я делаю. Я не хочу, чтобы ты гуляла ночью одна.

Она смотрела в окно, пряча лицо в тени. Моя хватка на руле усилилась.

— Ты не можешь каждый вечер отвозить меня домой. Уверена, у тебя есть работа.

Ее губы сжались, а пальцы зарылись в рюкзак. Что она слышала? Обо мне всегда ходили слухи. Самое худшее, как правило, было правдой.

— Не волнуйся. Я могу найти время для важных дел.

Каморра была важна. Римо и его братья были важны. Она не должна была.

Она повернулась, нахмурив брови.

— Важные дела? Я?

Она не была. Она была ... я не был уверен, кем она была для меня. Я думал о ней, когда ее не было рядом. Об этих проклятых веснушках и застенчивой улыбке. О том, как она была одинока, даже когда жила с матерью. Я знал, каково это быть одним в доме с другими людьми. Мой отец. Его вторая жена. Горничная. Я проигнорировал ее вопрос.

— Если меня не будет на парковке после работы, жди меня в баре, пока я за тобой не заеду.

— Я не в детском саду. Мне не нужен кто-то, чтобы забрать меня. Даже ты, Фабиано. У тебя нет причин делать это. Я могу защитить себя.

Я остановился на ее улице. Заглушив двигатель, я повернулся к ней.

— Как?

— Я просто могу, — сказала она, защищаясь.

Я кивнул на ее рюкзак.

— С тем, что там.

— Как ты... — ее глаза расширились, прежде чем она спохватилась. — Это моя проблема, не так ли?

— Это было раньше. Теперь это мои дела. Мне не нравится мысль, что кто-то может дотронуться до тебя своими грязными руками.

Она покачала головой.

— Мы ведь не вместе, правда? Так что я не понимаю, какое тебе до этого дело.

Я наклонился, но она прижалась спиной к пассажирской двери. Так вот как это должно было быть?

— Поцелуй, который мы разделили, означает, что это мое дело.

— Мы больше не будем целоваться, — твердо сказала она. Я ухмыльнулся.

— Посмотрим.

Я знал, что ее влечет ко мне. Я почувствовал, как сильно подействовал на нее поцелуй, как ее глаза расширились от вожделения. Возможно, ее разум говорил ей держаться подальше, но ее тело хотело быть намного ближе, и я заставлю ее уступить этому желанию. Даже сейчас, когда я наклонился к ней, я мог видеть конфликт в ее языке тела. То, как ее глаза метнулись к моим губам, а пальцы в то же время вцепились в рюкзак.

— Ты не можешь заставить меня, — сказала она и прикусила губу, передумав.