Извращенная Преданность

— К черту все это дерьмо, — прорычал Римо. Он схватил себя за руку и попытался вправить плечо. — Я не могу драться с этой гребаной бесполезной конечностью.

Я опустил руки.

— Значит, ты сдаешься?

— Нет, — сказал он. — Ничья.

— Ничья. — согласился я."

"В наших ссорах не было ничего, кроме связи, за исключением самого первого года, когда я был тощим ребенком, не знающим, как драться. Мы оба были слишком сильными бойцами, слишком привыкли к боли, слишком равнодушны к тому, живы мы или мертвы. Если мы когда-нибудь будем бороться до конца, мы оба умрем, без сомнения.

Я схватил с пола полотенце и вытер кровь и пот с груди и рук.

Зарычав, Римо наконец-то сумел вправить руку. Если бы я помог, это было бы быстрее и менее болезненно. Он никогда мне этого не позволит. Боль ничего для него не значила. Для меня тоже.

Я бросил в него чистое полотенце, и он поймал его раненой рукой, чтобы доказать свою точку зрения. Он высушил волосы, но сумел лишь размазать кровь из пореза по черным волосам. Он бесцеремонно выронил полотенце. Его шрам, идущий от левого виска вниз к левой щеке, был красным от гнева.

— Так почему же? — спросил я, снимая красные повязки с пальцев и запястья.

— Я хочу посмотреть, как там идут дела. Мне любопытно. Вот и все. И мне нравится знать своих врагов. Ты сможешь собрать больше информации, чем любой из нас, просто наблюдая за их взаимодействием. Но больше всего я хочу послать им ясный сигнал. — его темные глаза стали жесткими. — Ты же не собираешься играть в счастливую семью со своими сестрами и стать одной из комнатных собак Витьелло?

Я приподнял бровь. Больше пяти лет. И он действительно должен был спрашивать? Я перепрыгнул через боксерский ринг и приземлился на пол с другой стороны почти без звука.

— Я принадлежу Каморре. Когда они все бросили меня, ты взял меня к себе. Ты сделал меня тем, кто я есть сегодня, Римо. Ты должен знать, что не стоит обвинять меня в предательстве. Я отдам свою жизнь за тебя. А если придется, то я заберу с собой наряд и семью.

— Однажды ты получишь свой шанс, — сказал он.

Отдать за него свою жизнь или уничтожить другие семьи?

— У меня есть для тебя другое задание.

Я кивнул. Я ожидал этого. Он смотрел мне в глаза.

— Ты единственный, кто может приблизиться к Арии. Она слабость Витьелло.

Я сохранял бесстрастное выражение лица.

— Приведи ее ко мне, Фабиано.

— Живой или мертвый?

Он улыбнулся.

— Живой. Если ты убьешь ее, Витьелло взбесится, но если у нас будет его жена, он станет нашей марионеткой.

Мне не нужно было спрашивать, почему он заинтересован в разрушении Фамильи. Нам не нужна была их территория, и она не стоила многого, пока Данте владел всем посередине. Мы и так зарабатывали достаточно денег на Западе.