Извращенная гордость

Он остановился, когда наши носы почти соприкоснулись. Его глаза не были черными, они были самыми темно-карими, которые я когда-либо видела. Он выдержал мой взгляд, а я его. Я не отвернусь, что бы он ни сделал. Я хотела, чтобы он увидел меня такой, какая я есть. Не слабость, не пешка, а человек.

— Не так, Серафина, — сказал он. Его голос был низким и темным, завораживающим, но именно его взгляд держал меня в плену. — Не как шлюху на грязном матрасе. — он улыбнулся, и это было хуже, чем любой взгляд или угроза. Он опустил свой рот вниз, пока его губы не коснулись моих слегка, едва едва, и все же поток пронзил меня. — Я еще не начал играть, а ты не просто шахматная фигура. Ты королева.

Он взял нож и выпрямился, отпустив меня. Он медленно встал, выпрямился во весь рост и посмотрел на меня.

— А кто ты в этих шахматах? — прошептала я хрипло, все еще лежа на матрасе.

— Я король.

— Ты не непобедим.

Его глаза прошлись по мне, пока не вернулись к моему лицу.

— Посмотрим. — Он вложил нож в чехол. — А теперь снимай платье. Оно тебе больше не понадобится.

Я села.

— Я не буду раздеваться перед тобой.

Римо усмехнулся.

— О, это будет весело. — он ждал, и я твердо выдержала его взгляд. — Тогда это будет нож, — сказал он, пожимая плечами.

— Нет, — твердо сказала я, с трудом поднимаясь на ноги.

Я посмотрела на него и потянулась назад, расстегивая молнию с громким шипением. Не сводя с него глаз, я тянула ткань, пока она, наконец, не упала на пол, пушистым ореолом вокруг моих ног.

— Белая и золотая, как ангел, — мрачно размышлял Римо, изучая каждый дюйм моего тела.

Даже сила воли не могла остановить мои щеки, пылающие от жара, когда я впервые оказалась перед мужчиной. Оставшись в одной белой подвязке, белых кружевных трусиках и корсете, я почувствовала, как по коже побежали мурашки."

"Он преодолел расстояние между нами, и я затаила дыхание. Он остановился рядом со мной, темные глаза скользнули по моему лицу, и он поднял руку, заставляя меня напрячься. Уголок его рта дернулся. Затем он провел большим пальцем по моей скуле. Я отстранилась от его прикосновения, и он снова улыбнулся.

— Девственная застенчивость, как мило, — насмешливо сказал Римо. — Не волнуйся, Ангел, я никому не скажу, что я первый мужчина, который увидел тебя такой.

Я уставилась на него, борясь со слезами смущения и ярости, когда он наклонился, чтобы взять платье.

— Сделай шаг назад.

Я быстро вылезла из платья, и Римо выпрямился, зажав под мышкой испачканную ткань.

Он посмотрел на меня.

— На тебя стоит посмотреть. Бьюсь об заклад, у Данило бы появился стояк от одного взгляда на тебя. Я могу только представить, что он чувствует сейчас, зная, что ты в моих руках, зная, что он никогда не получит обещанного.

Я покачала головой.