Уравнение со всеми известными

Ужас смерти растворился в больнице, где она лежала после последнего инфаркта. Она там много передумала, со многим смирилась. В смирении с неизбежным была своя сладость — сладость возвышения над пороками и добродетелями, над страстями и мирскими тревогами. Невестка ласкала и жалела ее, как маленького ребенка. Нюрочка, бедная девочка, мучилась виной за годы отчуждения.

— Вам нужно повторить курс инъекций, — сказала Анна. — Я договорилась, будет приходить медсестра, делать уколы и ставить капельницу."

"— Ни к чему все это, Нюрочка. Хорошо, хорошо, не хмурься, пусть приходит.

— Луиза Ивановна, неужели в самом деле вам все это нравится? — Анна кивнула на полки с книгами.

— Как сказки, — улыбнулась свекровь. — Знаешь, что никакой Бабы-яги и Кощея Бессмертного нет, а увлекательно.

Она не призналась, что чужие выдуманные жизни охраняют ее от жизни реальной, в которой ей уже нет места.

— Будешь ужинать? — спросила Галина Ивановна Анну, не успела та показаться на кухне. — Накрыть тебе, а то я скоро ухожу?

— Нет, спасибо. С детьми поужинаю. Проведаю Юру.

Анна вышла на лестничную площадку и позвонила в соседнюю дверь. Когда-то здесь жили Слава и Марина. Три года назад Анна выкупила у них эту двухкомнатную за сумму, которая позволила ребятам купить трехкомнатную в другом районе.

— Привет! — Ей открыла Ира Гуревич. — Ты сегодня рано. Юра, мама пришла.

Увидав Анну, Юра насупился и полез на велотренажер. Значит, сегодня опять не занимался. Он весил сто сорок килограммов и неудержимо, всегда хотел есть. Пока жили в одной квартире, приходилось прятать еду, запирать на ключ холодильник, но он мог найти пачку макарон, спрятать ее, а потом тихонько грызть.

Заставить его заниматься гимнастикой, упражнениями, приучить ходить в туалет можно было только стимулируя едой. Причем не важно какой — у него не было пристрастий, лишь неуемный аппетит. Его сознание соответствовало уровню развития трехлетнего ребенка, умственно отсталого ребенка. Никакие занятия и стимулирующие мозговую деятельность препараты не смогли вернуть его интеллект. Он говорил односложно, коверкая по-детски слова — “не надя, хосю кусять, дай буячку, кака, бяка, Юла холосый”. Анну он называл мамой, всех остальных людей, независимо от пола, — тетей. Его развлечением были игрушки. Но не конструкторы, как у Кирилла, а машинки. Юра мог часами возить их рукой из стороны в сторону.

К счастью, если тут уместно это слово, в его мозгу вместе с другими пострадала зона, отвечающая за агрессию. Юра был безобиден, а случись припадки бешенства — никто бы не справился с ним. Мышечный тонус восстановился почти во всем теле, но оно заплывало жиром, потому что Юра мало двигался, и заставить его выйти на прогулку или сесть на тренажер стоило больших усилий.