Уравнение со всеми известными

— Анна Сергеевна, — заглянула Настя, — вам уже пять раз звонил Андрей Васильевич Распутин. Очень настаивает на разговоре.

— Кто это такой?

— Понятия не имею.

Ах да, несостоявшийся любовник из дома отдыха, вспомнила Анна.

— Я занята: ни с кем меня не соединять и никого не впускать. Продолжим. Александр Семенович, — обратилась она к юристу, — смерть плода в тридцать шесть недель беременности, сердце до начала операции прослушивалось — можно ли квалифицировать как смерть человека, последовавшую в результате халатности врача? Иными словами, попадает ли подобная ситуация под соответствующую статью Уголовного кодекса?

— Сейчас я не готов ответить на этот вопрос. И не припомню ни одного судебного процесса по аналогичному делу. Мне нужно проконсультироваться.

— Проконсультируйтесь, — кивнула Анна. — Елизавета Витальевна, я преклоняюсь перед вашим врачебным мастерством, но в том, что сегодня произошло, есть доля и вашей вины. Нельзя подпускать к операционному столу человека, не владеющего необходимыми навыками. Ошибки слишком дороги. Они мостят дорогу на кладбище не только нашим пациентам, но и нашей клинике.

Анна годилась Елизавете Витальевне в дочери. Но уважение к возрасту и почитание былых заслуг точно так же могли разрушить служебную иерархию, как и панибратство с подчиненными. В центре восемьдесят процентов сотрудников были старше Анны, и она уже не смущалась, распекая их. Они — ведомые, она — ведущая.

— В штатное расписание гинекологического отделения мы включим должность вашего заместителя, Елизавета Витальевна, — говорила Анна. — Подумайте над кандидатурой и тем, какие из своих организационных обязанностей вы на него переложите. Далее. В медицинском заключении мы напишем правду, сформулировав языком, понятным только специалистам. Александр Семенович, поговорите с родственниками, объясните им их права. При необходимости подключайте меня. Деньги, внесенные за ведение беременности и операцию, естественно, вернуть. У кого-нибудь есть ко мне вопросы? Нет? Тогда я прошу задержаться Ольгу Ивановну, а остальные могут быть свободны.

Конечно, можно было всыпать Ольге по первое число в присутствии всех. Но это дешевый прием — смотрите, какая я принципиальная, подружку по стенке размазываю.

Ольга решила, что Анна ее выгораживает, прикрывает, и заговорила, как кран водопроводный отвернула — быстро, без пауз, взахлеб:

— Ой, Анька, я тебе так благодарна! Ты себе не представляешь, что я пережила! Эта девица сама меня умолила кесарить. И Никитина знала, только не посмотрела тетку, все ей некогда. Я что, виновата, что ей вечно некогда? Ты не переживай, они в суд не подадут — семья ботанических особей. Пусть радуются, что мать с того света вернули. И деньги назад получат.